– Если в твоей жизни было какое-то болезненное событие на личном фронте, это не значит, что отныне от любых мужчин стоит ожидать только негатива и закрывать свое сердце на засов для всех желающих в него постучаться, – негромко произнес Рэйес,

Я аж вздрогнула от неожиданности.

– С чего ты взял, что…

– Мне пока некогда было самому искать информацию на тебя и узнавать о твоем прошлом, но мне хватило подслушивания разговоров студентов о холодной и неприступной мисс Фил, чей характер особенно сильно и резко испортился несколько лет назад после некоего события, – продолжил Рэйес и внимательно посмотрел мне в глаза. – Тебя там что-то ранило, да? В твоем прошлом. Что-то… Или, правильнее будет сказать – кто-то. Кто-то сделал тебе больно, и с тех пор ты старательно делаешь вид, что такого чувства, как любовь, для тебя не существует вовсе, не так ли?

– Не твое дело, – огрызнулась я, отвернувшись и с преувеличенным интересом занявшись изучением своих ран, от которых уже остались лишь бледные следы.

– Ошибаешься, мое. Но я не прошу от тебя никаких ответов и объяснений. Сам всё узнаю, рано или поздно.

– На кой дилмон тебе копаться в моем прошлом?

– Знание прошлого помогает понять настоящее, – пожал плечами Рэйес. – Наше прошлое, наши воспоминания, наши чувства и эмоции – это, вообще, то, что и позволяет нам быть человеком.

Я решила не продолжать этот тяжелый для меня разговор и сменила тему:

– Чем ты там меня лечишь? Все раны удивительно быстро зажили, а от ссадин уже даже следов не осталось.

– Раствором, приготовленным из волоса моего фамильяра.

– А почему не из его помёта?

– Его «помёт», кстати, тоже лечебный, но для наших целей не подходит.

– И хвала небесам, – пробормотала я.

Спросила громче, терзаемая любопытством:

– А что еще у него лечебное?

– Всё. Кровь, шерсть, слюна… Вообще всё. Но если забрать силой, то пользы это забравшему не принесет, еще и навредит так, что на всю жизнь пожалеешь. Кобай сам должен поделиться целебным ингредиентом, он сам должен захотеть помочь. Так что за твое спасение нужно в первую очередь благодарить его, а не меня.

– В качестве благодарности могу подарить ему клетку из зачарованной геросской стали, при соприкосновении с прутьями которой на благородной шерстке морской свинки будут оставаться очаровательные проплешины-ожоги.

– Ты прям сама доброта, – усмехнулся Рэйес и убрал тряпицу в сторону, а оставшуюся перламутровую воду слил в стеклянный бутылек и убрал мне в карман. – Если остаточные боли еще будут беспокоить, просто смочи раны этой водой. Ну что, ты как? Можешь дальше идти?

– Вполне, – я спрыгнула на пол, чувствуя себя почти бодрой. – Эта твоя перламутровая водичка удивительным образом подняла меня на ноги. Но все-таки хорошо, что это был не помёт.