Только нутром всем своим ощущаю жар этот, зарево, пламя, языки которого чуть ли не лопаток касаются. Смотрю на женщину перед собой и уже знаю, кто это…

– А? Что случилось? – выдыхаю хрипло, возвращаясь в реальность.

Вскочив с постели, смотрю на настенные часы. Не ночь на дворе, конечно, но вечер уже вступил в свои права. Почему отмечаю этот факт, понимаю не сразу. Впрочем, когда в дверь раздаётся требовательный стук, всё встаёт на свои места.

Сердце делает несколько рваных ударов и замирает. Накидываю на себя первую попавшуюся одежду – безразмерную худи, в которой утопаю, и быстро иду в прихожую.

Приподнимаюсь на носочках, смотрю в глазок, а неверные пальцы уже открываю замок.

– Привет, – выдыхает Дарьялов, толкая дверь. Быстро осматривает нутро квартиры, а в глазах тревога.

– Привет.

Чего мне стоит остаться стоять вот так, обхватывая себя руками, я не знаю. Не шагнуть к нему, не схватить за одежду и не потребовать ответа.

– У меня никого. Заходи, – шепчу хрипло, а сама дверь за ним затворяю, и как он учил – запираю на все замки.

Он заполняет собой всё. И нет никакой злости на то, как поступил.

Только всё та же тревога, с которой, кажется, я уже успела сродниться.

– Я поговорить хочу, – едва ли не шёпотом говорит Саша, а сам взглядом в лицо моё впивается. Понять бы только, что прочесть на нём хочет.

– Я рада этому, – пожимаю плечами, словно мне нужно убедить себя этим жестом в том, что могу хотя бы попытаться не волноваться. – А то я целый день думала, что разговоры у нас закончены.

Иду на кухню. Босая, в этой своей безразмерной одежде. Но главное не это. Лишь бы знать, что Дарьялов не выйдет попросту из моей квартиры и не исчезнет без объяснений.

Так, Морозова… он здесь. Приехал. Чего ты так переживаешь?

А я знаю, что тому виной. Кажется, что Саша рядом просто чтобы всё завершить.

– Я тебе смс отправил. Что уехать нужно.

Оборачиваюсь к Дарьялову и вскидываю брови."

"– Вот как? А я его не получила, сообщения твоего. Да и зачем оно, если можно позвонить?

Смотрю на Сашу, а он словно бы другой совсем. Только на дне глаз его всё тот же оттенок. Раньше казалось, что это желание, которое он в мою сторону чувствует, простое, даже инстинктивное, как у животных.

Сейчас же вижу – там жизнь теплится, и ко мне тянется. Но сам Дарьялов словно превратился в того, кто каждое мгновение готов эту самую жизнь притушить.

– Не мог позвонить. Дома телефон оставил ещё вчера.

– О, как. А Верниковский заверил меня, что ты с ним сегодня утром созванивался.

Саша ко мне подаётся так внезапно, что я инстинктивно отстраняюсь. Впивается взглядом, а потом словно бы поникает. Себе в волосы руку запускает и взъерошивает их. Кивает на стул:

– Всё ясно. Я присяду?

Меня и саму ноги не держат.