Тогда попробовала ответить:

И замолкла на секунду, ожидая реакции. Но ее не последовало.

Мира только удивленно хлопала глазками.

Неужели магия крови барахлит?

Нет-нет, не может быть! Должно быть другое объяснение.

Начала прокручивать в голове зазубренную информацию по Илвону. Первое: он — охранник ректора, второе… Что же там еще было? Ведь вроде бы выучила наизусть, от корки до корки, все, что передал Марс…

И тут меня осенило: да потому что ночевик не внес этого Лерая в категорию подозреваемых. Сама повесила его фото на стену, правда, уже и не помню, по какой причине сделала это.

— А кто он? — спросила Мира, испытующе воззрившись на меня.

— Охранник, — ответила машинально и забрала фотографию.

И пока я рассматривала снимок, пазл сложился в голове.

Это же он — тот маг тьмы, которого увидела в день покушения в торговом центре. Потом заметила шлейф, который тянулся через несколько этажей и связывал охранника с темной, чью личность мы пытаемся распознать!

На моем лице расплылась довольная улыбка.

Я только что распутала первый узелок.

Что ж, прежде чем идти в отель, стоит поговорить по душам с этим типом!

— Мира, ты — гений! — Я поцеловала девочку в щечку и кинулась к фону.

Необходимо срочно сообщить обо всем Марсу.

После нескольких моих настойчивых попыток выйти на связь ночевик так и не ответил. Пришлось оставить сообщение с текстом: «Есть зацепка. Жду звонка!»

На следующий день от Кейцера так же не было ни весточки. Я начала переживать. Конечно, у владельца бюро всегда дел невпроворот, и наверняка он просто чем-то очень занят, но все равно решила позвонить в контору. Однако, вспомнив о вредной секретарше, тут же передумала.

«Если завтра не объявится, тогда и позвоню, выясню, что к чему», — с этими мыслями выключила свет и нырнула под одеяло.

Надеюсь, у Марса все в порядке…

Снилось мне что-то несусветное.

Парк развлечений. Я, Мира и Видана, моя покойная сестренка, бродили между сказочными постройками. Проулки кишели шумными посетителями, в основном — детьми с их родителями, а также бабушками, дедушками, студентами.

Удивительно, что сестренка была с нами — живая, радостная.

Вида покинула этот мир еще будучи младенцем, но во сне ей было лет семь-восемь. Конечно, я не могла знать, как она выглядела бы в этом возрасте, но, несмотря на это, была уверена, ощущала каждой клеткой своего организма, что сжимаю детскую ладошку именно своей сестры.

Во сне обе девочки были одеты в пышные платьица цвета весенней сакуры, прям, как у облачных принцесс; волосы убраны в высокие хвосты и подвязаны большими праздничными бантами; на макушках под ярким полуденным солнцем сверкают их тиары, точь-в-точь как те, которые я надевала на свои куклы в детстве. Глаза малышек горят, на радостных лицах порхают улыбки.