Повернулась к спотыкающейся, но спешно бегущей рядом Присцилле:

— Слушай… а тебе случайно не нужен фамильяр? Кот, например.

Глава 37. О капитанской рубке, которую Ку уже не мог скрывать

Вальтез шел размеренно и… прямо, никуда не сворачивая. Дорога перед ним выпрямлялась сама. С хрустом выравнивалась кривизна изломанных стен, восстанавливались поломанные доски. Светлел и очищался песок. Потоки магии, которые стекались к бангиру, собирались вокруг него в кокон, концентрированная энергия преодолевала физический порог и создавала настоящую волшебную искристую ауру.

В давние времена, когда фейри пришли в наш мир, именно такой ореол у людей ассоциировался с божественными силами. Человечество, до этого погрязшее в войнах и междоусобицах, узрев прекрасных лордов и выслушав их мудрые речи, осознало никчемность и варварство своей прежней жизни и с восторгом приняло новые правила мирного существования. Именно так рассказывала история, которую мы проходили в школе.

Глядя на бангира, я этому верила. Он… сиял. Он делал мир вокруг себя… правильным.

— В капитанскую рубку прет, — проскрипел на моих руках Кусака, — Несется, оглашенный, пока силушку не растерял.

Похоже перехвативший контроль кузнечик специально искривил корабль, скрыв от лорда управляющий центр, и таким хитрым образом отрезав его от управления. А сейчас белокурый сидхе снова видит весь Летучий, нашел рубку и спешит восстановить справедливость.

В считанные минуты мы прошли несколько палуб, справа и слева оставляя за собой мелькающие этажи, поднимаясь все выше прямой как стрела дорогой, пронзающей корабль насквозь. Увидев серое чужое небо через многочисленные, расположенные по кругу иллюминаторы, я осознала, что мы оказались на самом верху: выше был только туман.

И — странное существо, обвившее корабль длинными белыми щупальцами, похожими на бахрому. Единственный огромный черный глаз монстра, неожиданно опушенный длинными кокетливо загнутыми ресницами, эффектно располагался на якро-желтой приплюснутой голове, прижатой вплотную к стеклу*.

Монстр заглядывал в рубку, с интересом нас изучая. И в любое другое время удостоился бы ответного живого интереса, но сейчас происходящее внутри было важнее.

Половину комнаты занимала гигантская сеть. Толстые блестящие нити, смахивающие на веревки, переплетались в запутанный на первый взгляд хаос, по которому деловито ползали знакомые волшебные пауки. А в центре, за штурвалом, держась за него руками, изогнутыми весьма под странным углом, стоял с трудом узнаваемый Казим.

Рядом со мной тонко вскрикнула Присцилла. Под пальцами сумасшедшим молотком забилось сердечко трясущегося от страха Кусаки. А я сама невольно отшатнулась назад, на кого-то натолкнувшись.