Я только разворачиваюсь к выходу бара и делаю шаг, как в нос неожиданно бьет дико знакомый запах одеколона. Он прорывается сквозь мешанину людских запахов — мыла, духов, пота. Через запах алкогольных напитков и запах дерева от барной стойки. Взрывной, подавляющий, мрачный и дорогой аромат проникает мне в ноздри, а потом и под кожу. Я покрываюсь мурашками.

Мимо меня проходит человек, оставив за собой шлейф этого запаха. Я провожаю взглядом почти лысый затылок с коротким ежиком седых волос на макушке. Боже, прошу, пусть моим первым будет не старый дед. Этого даже мое сердце не выдержит. Господи, прошу тебя, я больше не буду ходить в клубы и пить с незнакомыми людьми.

Мозг, пожалуйста, вспоминай! Был ли он дедом? Вроде нет. Но даже в этом я не могу быть уверена, потому что память в ответ на мой запрос по-прежнему выдает темноту.

— Ди, идём, — Оксана берет меня под локоток, — предлагаю потом поехать всем ко мне и отпраздновать потерю твоей девственности. Ты просто удивительный человек: только-только ее лишилась, а через несколько месяцев секс снова надолго пропадет из твоей жизни. Все у тебя через задницу.

— Иди к черту, — бормочу я в ответ.‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Мы быстро добираемся до «Небес». В самом клубе Эля и Оксана оставляют меня ждать у барной стойки и бороться с чувством накатывающей волнами паники, а сами уходят куда-то за Задорожным.

Дьявол, я начинаю ненавидеть ночные клубы. Меня мутит и перехватывает дыхание, каждый раз, когда кто-то из мужчин оказывается рядом со мной. Конечно, вряд ли я еще раз соглашусь выпить с незнакомцем, только вот моя психика уже приобрела травмирующий опыт и теперь отплачивает мне паническими атаками.

Я пытаюсь сосредоточиться на музыке, когда ко мне подкатывает какой-то парень моего возраста и широко улыбается.

— Ты одна? — спрашивает он и смотрит на барную стойку. У меня нет ни напитка, ни еды — я просто кручу в руках телефон, чтобы успокоиться, — как насчет чего-нибудь выпить и познакомиться?

— Супер, — спокойно произношу я, — я как раз ищу папу своему малышу.

Улыбку сметает с лица парня, словно ураганом, и он, пробормотав извинения, исчезает, растворяется в толпе в ту же секунду. Не знаю даже, хочется мне больше плакать или смеяться из-за удачной шутки. Жаль, что это не совсем шутка.

Оксана и Эля возвращаются спустя десять минут. Вместе с ними ко мне подходит невысокий мужчина неопределенного возраста. Если это Задорожный, то они были правы: он страшный. Я не могу понять, сколько ему — двадцать или сорок. Лицо вроде относительно молодое, но на голове у него огромные залысины.