Да, это было как-то расчетливо, но что теперь поделать…

— Ди, ну не рыдай… — ладошка Эли ложится мне на плечо и осторожно гладит, — слушай, может, аборт?

— Ты это ей предлагаешь на полном серьезе? — со смешком интересуется у подруги Оксана, — человеку, который устроился волонтером в кошачий приют, предлагаешь сделать аборт? Человеку, который бомжей подкармливает?

— Боже, — вздыхает Эля, — ей просто подмешали какой-нибудь наркотик в алкоголь! Это глупо будет очень, если она… ой, ладно. Ди, ты помнишь лицо того парня? Надо пойти в полицию.

— Родинки? Татуировки?

Я медленно качаю головой, хотя, в памяти вспыхивает что-то неясное и расплывчатое. Тату? Я не уверена, что это не игра воображения, но я будто на секунду вспоминаю очертания темной татуировки на груди человека. Я лежу, а он нависает надо мной обнаженный. Черт, нет, наверное, это все-таки игра воображения, потому что тот парень, который подсел ко мне, был достаточно худым, а в этом видении у меня невероятно здоровый и накачанный мужик.

— Эй, — я закашливаюсь от неожиданного вопроса, а Эля смеется.

— Нет, серьезно. Ты хоть что-нибудь почувствовала наутро?

— Да, — я задумчиво перебираю воспоминания, — у меня все болело между ног.

— Значит, это точно было не непорочное зачатие.

— Эль, — Оксана скептически смотрит на подругу, а потом переводит взгляд на меня. Я, тем временем, уныло пью сок через трубочку, — слушай, должно ж хоть что-то остаться после вашей совместной ночи? Записка? Номер в телефоне? Или он ушел по-английски?

— Практически… — медленно произношу я, — он кое-что забыл, но я не уверена, что я могу об этом сказать вам.

— Э… что? В смысле? — Эля таращит глаза, но тут же берет себя в руки и вкрадчиво смотрит на меня, — слыш, подруга, давай-ка по-честному. Ты хочешь, чтобы мы тебе помогли? Выкладывай всё. Что он у тебя забыл?

— Он забыл… пистолет, — произношу я, а Эля и Оксана открывают пораженно рты, — пистолет. В пакете бумажном, заклеенном.

— Боже, — едва ли не синхронно произносят подруги.

— Это не самое страшное, — я сжимаю пальцами голову, понимая, что мне придется признаться. Признаться еще кое в чем абсолютно неправильном, чтобы у них картина моего падения на самое дно окончательно сложилась, — у меня есть парень. Гоша. Я знаю, что вы не в курсе. Мы встречались тайно, а в тот день поссорились и я… решила…

— Боже, какая мерзость, — выдавливает Эля, перебивая меня, — ты встречаешься с этим вонючим ботаном? Диана, отвратительно!

— Эля, — я хмуро смотрю на подругу, — я о том, что, получается, изменила ему в тот день.

Бедный Гоша. Теперь он стал окончательно типичным хорошим парнем: влюбился в девушку, таскал ей ромашки, а она взяла и забеременела от другого, и Гоше даже секс не перепал.