Он весело оскаливается в ответ.

— Врешь, — произносит он, и двери лифта раскрываются за моей спиной. Я быстро выбегаю наружу и оказываюсь в красивом большом коридоре. Маньяк хватает меня за плечо, разворачивает в другую сторону и подводит к двери. Толкает ее, она легко поддается и мы заходим в чье-то жилье. Хотя, почему чье-то? Сразу могу сказать, что тут наверняка обитает Садаев.

Все вокруг такое темное. Дорогой паркет блестит, будто бы его вылизывали, но маньяк тащит меня дальше, даже не заставив разуться. Интересно, этот Рустам тут все-таки живет или работает? Я бы не позволила так нагло разгуливать в обуви по своему дому.

— Давай сюда, цыпа, — с усмешкой произносит маньяк и толкает меня к одной из комнат. Я влетаю туда по инерции, поднимаю взгляд и у меня вырывается дурацкий хрип из горла. Это должен был быть возглас удивления, но у меня невовремя перехватило дыхание.

Рука в перчатке врезается с громким хлопком в грушу, а мне кажется, что она бьет мне поддых. Капли пота стекают по тренированному телу, на котором с каждым движением бугрятся огромные мышцы, словно Садаев до этого дня жил не в центре города, а бился за жизнь в диких джунглях. Он опускает руку и смотрит на меня. Его взгляд прожигает до костей. А я все не могу перетать смотреть на его грудь.

Потому что там темнеет тату. Та самая, картинку которой мне услужливо подкинула память за день до нашей встречи.‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Голос у Садаева оказывается под стать его внешности: низкий и грубый. Говорит он спокойно, будто бы знает, что весь мир может подождать, прислушиваясь к нему.

— Наедине нас с ней оставь, — кивает хозяин своему псу, который стоит позади и до сих пор разглядывает меня: чувствую его взгляд спиной. Садаев же, мазнув по мне равнодушным взглядом, снимает перчатки, подходит к столу, берет бутылку с водой и начинает пить.

Я тоже испытываю жажду, и, облизав губы, смотрю, как двигается у этого зверя кадык при каждом глотке. Он пьет жадно и неаккуратно. Вода течет по шее и по обнаженному торсу. Это не Гоша, который интеллигентно наливает воду в одноразовый стаканчик, не желая присасываться к горлышку. Мне кажется, у того вообще бы пунктик насчет обсасывания предметов. Он и мороженое на кусочки резал, и с кукурузы зернышки срезал.

За моей спиной закрывается тихо дверь. Видимо, верный пес послушно ушел ждать решение хозяина в коридоре.

— Вещай давай, — бросает мне Рустам. Он закручивает бутылку и отставляет ее в сторону, и, абсолютно не обращая на меня внимания, возвращается к тренажерам. Подходит к турнику и, размяв руки, начинает подтягиваться.

О, Боже.