— Аборт я не стану делать, — произношу я ему в тон, — и с вас требовать ничего не буду. Не пытайтесь контролировать мою жизнь, пожалуйста. Отпустите меня, я уйду и забуду про вас. Хотя, вообще-то, мы оба должны нести ответственность за то, что произошло той ночью, но я понимаю, что вряд ли вы обрадуетесь такой перспективе. Все останется на вашей совести.

— Мне не нужны дети от девки на одну ночь, — холодно обрывает меня Рустам, — аборт ты сделаешь. Или я тебя заставлю. Не держи меня за идиота, дрянь.

Я мрачно смотрю на него. Конечно, такой, как он способен на многое. И отвести меня на аборт, и даже просто избавиться от меня, если я буду взбрыкивать. У него в приближенных самый настоящий преступник, насильник. Глупо ждать от такого человека сочувствие или жалость.

Господи, ладно он-то небось ахает все, что двигается, но как меня угораздило попасть ему в постель? Такие тестостероновые животные не в моем вкусе. Они меня пугают. Но, к сожалению, ответ на этот вопрос, я, видимо, не найду. Потому что помню с той ночи только пару туманных эпизодов.

Может, оно и к лучшему. Не хочу помнить свой первый секс С НИМ.

— На этот случай у меня есть аргумент, — спокойно произношу я. Запускаю руку в бюстгалтер, наблюдая, как взгляд Садаева становится острым и напряженным. Видимо, он думает, что я сейчас достану оружие, но я вытаскиваю на свет фотографию, подхожу и кладу ее на стол перед ним.

— Разверните. Посмотрите. В ту ночь вы забыли у меня пистолет. Я его спрятала в надежное место. Случись что со мной — и он попадет в руки к полиции.

Он сметает со стола бумажку, быстрым движением разворачивает ее, а потом, усмехнувшись, швыряет обратно. Темные глаза прожигают меня в ответ. Мне кажется, что в этой тьме разливается что-то страшное, жуткое и опасное. Словно у зверя перед самым прыжком, за секунду до того, как он вцепится когтями в жертву.‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Мелкая ты дрянь, — его низкий голос пробирается мне под кожу и вибрирует где-то в поджилках, вызывая только одно желание: бежать. Лишь бы выжить. И я пячусь к двери, уговаривая себя взять в руки, успокоиться. Нет, он не станет ничего делать. Он не посмеет.

«А если посмеет? Если решит, что ему проще избавиться от тебя и потом перевернуть весь твой мир вверх дном, чтобы найти этот пистолет?» — спрашивает внутренний голос, а я мысленно шепчу в ответ:

«А у меня был другой выход? Это единственный аргумент, который у меня был!»

Он приближается ко мне. Двигается, как хищник — пружинисто, стремительно и опасно.