Видимо, умение хладнокровно прервать жизнь подобного себе, и причинять с наслаждением боль, накладывает отпечаток на внешность.

Мерзость. Теперь я понимаю, что с Садаевым договориться не удастся вообще никогда. Если до этого еще была призрачная надежда на то, что он может оказаться хотя бы нормальным человеком, то теперь она испарилась, как туман в летнее утро. Мне остается только одна задача — спасти свою жизнь и жизнь набора клеток во мне.

Все пятнадцать минут, которые занимает наша поездка, я покрываюсь холодным потом, пока этот маньяк препарирует меня взглядом. Видимо, он прекрасно знает, как действует на меня, и, кажется, ему приносит наслаждение так нагло пялиться. Не думала, что черный цвет глаз может быть настолько жутким. Они как болото. Мерзкая топь, затягивающая тебя в костлявые лапы смерти. Страшно-то как мне.

— Давай вылезай, цыпа, — произносит внезапно он, а я, опомнившись, смотрю за окно. Машина тормозит на подземной парковке. Черт. Чувствую себя, как человек, приговоренный к смертной казни. До этого жилось нормально, но последние минуты — самые страшные.

Я открываю дверь, и даже не успеваю подумать о том, что у меня есть шанс сбежать, как маньяк закидывает мне руку на плечо, крепко обнимая, и ведет к лифту. До конца жизни теперь буду ненавидеть «Тайд», которым он простирнул фуболку, дезодорант «Ахе», который рекламируют из каждого телека, и сигареты.

— Не трясись, цыпа, — он заталкивает меня в лифт, нажимает кнопку и двери закрываются. Один глаз начинает нервно дергатьи я тру веко, — у тебя больно невинный и испуганный видок. Месяц назад ты вела себя намного раскованнее. Отсосала мне прямо в этом лифте.

— Боже! — восклицаю я и пораженно поднимаю на него взгляд, — не ври, пожалуйста. Этого не может просто быть.

Хотя, я уже ни в чем не уверена. Если это правда — я сегодня же застрелюсь.

Его рот внезапно дергается в короткой ухмылке, а я мотаю головой.

— Даже не смей мне такое говорить. Месяц назад я была еще девственницей. Вообще-то, в ту ночь случится мой первый раз и вряд ли мне отбило мозги наркотиком настолько, что я начала себя так развратно вести!

Улыбка исчезает с лица маньяка. Он смотрит исподлобья, и я снова чувствую, как он вскрывает меня одним своим взглядом. В его глазах нет ни капли сочувствия. Пустота. Просто затягивающая, как черная дыра, пустота.

— Не надо меня наёбывать, цыпа.

— Это правда. Мне очень не повезло. Если бы я знала, что секс приносит столько проблем — до конца жизни ходила бы девственницей.

— Ты мне начинаешь еще больше нравиться, цыпа, — медленно произносит маньяк, — особенно, если ты порадуешь меня и скажешь, что это был единственный в твоей жизни перепих.

— Нет, — быстро отвечаю я, — потом было много парней. Даже и не вспомню всех.