Два паренька и крупный, жилистый мужик с покатыми плечами быстрым шагом зашли за лабаз и остановились, внимательно осматриваясь. Парни Матвею были не интересны, а вот мужик производил серьёзное впечатление. Длинные руки, покатые плечи, быстрые, точные движения. Обычно такие люди бывают необычайно сильными и отлично умеют этой силой пользоваться.

Вытянув из-за голенища сапога нож, Матвей взял его за лезвие и, плавно взмыв на ноги, с ходу метнул его мужику в грудь. Заметив движение, мужик развернулся к парню всем телом, так что поймал клинок грудиной, словно специально подставившись. Не дожидаясь результата броска, Матвей бросился вперёд. Два стремительных удара, и оба подростка повалились в траву.

Утащив все три тела подальше в распадок, Матвей быстро обыскал их и, вертя в руке роскошный охотничий кинжал, удивлённо проворчал:

– Это откуда у варнака такая роскошь?

Кинжал и вправду был хорош. Не длинный, обоюдоострый, отличной стали, он словно сам ложился в руку. Наборная берестяная рукоять была тёплой и не скользила в ладони. Кожаные ножны были украшены тончайшей серебряной нитью и рисунком с охотничьим мотивом. С первого взгляда становилось понятно, что оружие это делалось на заказ, для кого-то весьма богатого."

"Сунув кинжал в ножны, парень убрал его под черкеску и задумчиво покосился на вырубленных парней. Однажды он уже совершил ошибку и потом вынужден был срочно исправлять её последствия. В том, что эти крысята не задумываясь пойдут на любую подлость, сомнений не было. Уж больно старательно и рьяно они следили за ним. Да и мужик этот явно ходил следом не за тем, чтобы пряниками накормить. Выходит, они знали, чем всё должно закончиться.

Нож парня дважды сверкнул, и в распадке остались остывать три тела. Быстро обойдя торг стороной, парень вошёл на ярмарку через другой вход и прямиком отправился в ближайший трактир. Время было обеденное и после всех перипетий есть хотелось крепко. С аппетитом пообедав, Матвей вернулся к своему прилавку и, показав отцу купленные подарки, отпустил его обедать. Дождавшись, когда у его прилавка никого не будет, он незаметно сунул добытый кинжал в телегу, под солому и, отряхнув руки, с чувством выполненного долга вернулся к торговле.

К моменту возвращения отца парень успел продать несколько топоров, пару лопат и четверо вил. Вернувшийся из трактира Григорий, приняв у сына деньги, одобрительно кивнул и, не спеша закуривая, негромко спросил:

– Не знаешь, чего это у лавок полиция бегает как ошпаренная?

– Может, ограбили кого, – пожал Матвей плечами.

– Ох, Матвейка, смотри. Узнаю, что опять твои шутки пластунские, не посмотрю, что здоровее меня вымахал. Точно батогом пройдусь, – проворчал Григорий, пряча усмешку в усы.

– Угу. Кто обосрался? Невестка.