На мгновение Колька замер, прежде чем перенаправить беспроводную точку связи к соединительному разъему, взглянул на Эмму и тихо проговорил:

– Ну, вперед. Надеюсь, что все у нас получится.

Голограмма слегка вздрогнула и поменяла цвет. Стала более светлой и яркой, а ее новые файловые окошки напоминали крошечные зерна. Каждое зерно можно было приблизить и раскрыть.

– Вроде бы работает. Только я ничего не понимаю в чужих программах. И как с ними работать, тоже не понимаю, – пробормотал Колька, рассматривая голограмму.

Для Эммы все тоже казалось странным и непонятным. Все казалось чужим. Да так оно и было. Чужие программы, чужие задания, чужая работа. Кто-то чужой захватил станцию, и понять ход его мыслей не очень-то удавалось.

– Попробую добраться до центра связи. У нас раньше всегда была связь с внешним миром, через которую можно было передать информацию. Она до сих пор работает. Видимо, они ее восстановили и теперь пользуются ею сами. А если подать сигнал бедствия?

– Зачем? – не поняла Эмма. – Мы уже подали один раз, и лучше бы этого не делали. После наших сигналов прилетели крейсеры, и сам знаешь, чем закончилось.

– Да, ты права. Тогда просто посмотрю, что присылают на станцию. Вот, уже зашел.

На экран выпало несколько зерен-файлов, Колька кликнул на первое же зерно, и раздался звук.

– Станцию вызывают Федор и Таис. Ответьте! Станцию вызывают Федор и Таис!

Голос принадлежал Федору, в этом можно было не сомневаться. Эмма вздрогнула и уставилась на голограмму так, словно она пришла с того света.

Со времени поступления файла прошло всего полчаса, и это значит, что друзья живы! Они на самом деле живы! И с ними можно было еще установить связь!

– Да где вы, черт возьми! – Файл закончился гневным Тайкиным выкриком.

Таис. Башня Черный нож

Картофельные поля – узкие и не совсем ровные грядки – тянулись от леса до самой каменистой гряды, через которую провел темный проход. На них зеленели невысокие кустики, а рыхлая черная земля казалась довольной и сытой, будто страшно гордилась тем, что произвела на свет столько зеленой поросли.

Чуть дальше равнина мягко поднималась, словно край неровной миски, и подступала к еще одному отвесному скальному гребню, напоминавшему разлегшегося фрика. Стоящая чуть отдельно плоская скала так сильно походила на голову белой зверюги, что Таис махнула рукой и проговорила:

– Скалы фриков – вот как их надо было назвать. Что скажешь, Федь?

– Как вы называете этот хребет? – уточнил Федор у Григория.

– Никак. Просто скалы. За ними находился военный городок, в котором повстанцы держали оборону, и скалы хорошо защищали от роботов. С них мы покрывали равнину шквальным огнем, и тут ничего не росло, земля была черная. А сейчас поднимается лес и зеленеет картошка.