Марина так и не поняла, что значит — знать свой город? Что, в городе есть целые районы, куда лучше не заходить? А кто же там живет? А что делают все остальные — обходят их, что ли, как обходили «пятнашку», пока они не наваляли Вадику и его дружкам?

Непонятно, как это можно так жить.

Хотя чему удивляться: мертвые они и есть мертвые, это и по кино видно.

— А кино какое-нибудь ты можешь принести? — спрашивает Лева. — Я только несколько мертвых фильмов видел.

— Так вы, наверное, кино тоже на кассетах смотрите, — говорит Майк, — у меня на кассетах нет ничего.

— Не, мы его не смотрим на кассетах, — отвечает Лева, — для этого специальный магнитофон нужен, а у нас таких нет.

Я думал, может, у вас какой-нибудь прибор специальный есть.

Марина улыбается: она-то помнит, что осторожный Лева был единственным, кто после первой встречи предостерегал друзей.

— Вы только представьте, что будет, если про это кто-нибудь узнает, — говорил он, — тайные встречи с мертвым! Это же чистый шпионаж, вы что, книжек не читаете?

— Так это книжки, — ответила Ника, — ты же сам видишь: он нормальный, наверняка из хороших мертвых.

— Мой папа тоже с мертвыми общается, — сказала Марина, — и никто его ни в чем не обвиняет.

— Твой папа — другое дело, — ответил Лева, — он на работе общается, а не абы где, неизвестно с кем!

— Да никто не узнает, — сказал Гоша, — мы ведь можем сюда другой дорогой ходить. Пару досок оторвать вон там и заходить не с улицы, а со двора. Майка отсюда выпускать не будем, так что никто ни нас, ни его не увидит.

Марина не видела Гошу уже дней десять: позвонила ему после Нового года, но никто не подходил к телефону. Она позвонила еще пару раз, а потом решила, что, наверное, Гоша, как в прошлом году, ушел с родителями в какой-нибудь зимний поход.

«Странно только, что не позвонил предупредить, — удивляется Марина. — Ну ничего, — думает она, — вернется — позвонит».

Но до конца каникул Гоша так и не появился.

Новый год был ужасен.

Накануне к тете Свете приехала тетя Галя, Галина Семеновна, Галка. Юркая, низенькая и черноволосая, она в самом деле напоминала птицу, а скрипучий голос довершал сходство.

Теперь Ника поняла, что папа имел в виду: в новогоднюю ночь тетя Света выставила на стол запотевшую бутылку водки, и подруги начали отмечать праздник, не дожидаясь полуночи.

К тому моменту, когда в других домах открывают шампанское и ждут боя часов на главной башне, Ника сидит, забившись в угол, с ужасом слушая, как боевые подруги вспоминают войну: рейды в тыл мертвых, убийства офицеров, допросы пленных — почти всегда безрезультатные, мертвые куда больше боялись своего «черного отряда», армейской контрразведки, чем живых партизан, пусть даже и вооруженных серебряными ножами.