Линии в точности повторяли ближайшие улицы на карте, а в квадратах я узнал машины. Четыре штуки. В каждой по группе бойцов. Герасимов, видимо, даже бомбе не доверял. Страховался во всем.

– Высылаю еще один презент от нашего друга. – Быстро отправил фотографию Диме и метнулся к машине.

Учить Штерна работать было не нужно. Не успел я улечься на долбаный пол, охранник из моего багажника уже несся с чемоданом к ближайшей сторожке, а в наушнике гремели команды разным группам захвата.

Взрыв и рев автомобилей я услышал почти одновременно. Не знаю, прошло пять минут или меньше. Время я не ощущал. Втиснув кое-как свою немаленькую тушу в промежуток между задними и передними сиденьями, я слабо представлял, что вообще происходит вокруг.

У меня перед глазами был только грязный коврик Мерса. В бок болезненно впивалась панель кондиционера. А по носу бил аромат химии.

Меньше всего хотелось сдохнуть здесь от шальной пули или какой-нибудь новой бомбы. Наверное, нужно было бояться, паниковать, вспоминать моих девчонок, которые точно сейчас тряслись и молились. Но волноваться не получалось.

Вместо этого я ощущал себя идиотом. Представлял, как убого смотрюсь со стороны. И продумывал, какую машину куплю взамен этому Мерсу.

Передозировка страхом, которая произошла за последний год, совсем повредила голову.

На улице в громкоговоритель что-то кричал Штерн. Орала полицейская сирена, и раздавались редкие Бадоевские «Куда пошел?!». А я, вместо того чтобы сражаться со злодеями, как герои фильмов, позорно валялся на полу машины. И, словно спящая красавица, все ждал, когда какой-нибудь добрый молодец явится по мою душу со спасительным: «Шеф, отбой!».

Примерно через десять минут долгожданная фраза таки прозвучала. Все тем же Бадоевским зычным басом. С хохотом и хлестким матом.

Когда я совсем не героически выбрался из машины, небольшая площадка оказалась укрытой лежащими на земле незнакомыми бойцами. Прогуливающиеся между ними люди Штерна не позволяли никому поднять голову или хотя бы дернуться. А сам Дима лично обыскивал одного из напавших.

Полиция и прокурор, которые тоже находились здесь, ни во что не вмешивались. Полицейские переговаривались о чем-то между собой. Следователь прокуратуры с тоской в глазах рассматривал объем работы, лежащий у его ног.

– Ну так что, разговаривать будем или попрощаешься с правой почкой? – Дима не сильно нежничал со своим подопечным. К тому времени, как мы с Бадоевым к нему подошли, он дважды успел ударить, и дважды стоявший перед ним бугай успел сплюнуть на землю.

– Красотки, мы не помешаем вашей милой беседе? – Проигнорировав Штерна, Бадоев положил тяжеленную лапу на плечи незнакомцу и по-дружески похлопал по плечу. – Давно не виделись. С Воронежа, если мне память не изменяет.