Оставалось только выяснить, кто это.

Глаза Луны засияли от удивления и восторга, она схватила морского конька и крепко прижала его к груди. А затем Луна улыбнулась ей, и если душа существовала, то моя взорвалась и разлетелась осколками по всему гребаному полу. Потому что все только что стало в миллион раз сложнее. Я ненавидел Вал за безрассудство. За то, что сказала Луне, кем она была. Ненавидел ее и знал, что она сделала это неспроста.

Ей что-то было от меня нужно, и это не полный надежды и благоговения ребенок, стоящий перед ней в балетном трико леопардовой расцветки и с нетерпеливым взглядом.

– Эй, Луна? Папочка отойдет поговорить с другом по телефону. А ты побудь с Камилой и Вал, хорошо?

Я указал большим пальцем на свою спальню, намеренно произнеся имя Валенсианы. Она ничем не заслужила право называться матерью. Я встретился взглядом с Камилой, дабы убедиться, что она понимала: Вал ни в коем случае не должна была оставаться с Луной наедине. Женщина едва заметно кивнула. Я прошмыгнул в комнату и набрал Вишеса, который тут же сообщил, что свяжется с Эли Коулом – семейным адвокатом и отцом Дина, и что они скоро отправятся ко мне.

– Кто это был? – нахмурился я.

– Неважно. – Вал расплылась в слащавой улыбке и похлопала Луну по голове, рассказывая ей какую-то не соответствующую действительности ерунду про морских коньков.

Камила кивком головы велела мне идти за ней на кухню. Ее лицо исказилось от гнева. Я перевел взгляд с Вал на Луну. Я не мог оставить их одних, даже в гостиной в нескольких метрах от меня, но Вал быстро уловила проблему.

– Мне нужно в ванную освежиться. – Она выпрямилась и побрела по коридору, будто была у себя дома.

Я сумел выдавить легкую улыбку и адресовал ее своей дочери.

– Микроб, будь добра, можешь посидеть у себя в комнате пару минут? Папочке с Камилой нужно обсудить один вопрос, который касается взрослых.

Микроб. Я назвал ее Микроб.

Когда на горизонте стало чисто, Камила повернулась ко мне с горящими глазами.

– На пороге была Эди. – Она резко выдохнула и потерла лоб, уперев руку в бок.

– Не понимаю, – ответил я, главным образом для того, чтобы выиграть время – потому что какого черта?

– Похоже, она расстроилась, увидев Вал.

Я поднял взгляд и удостоил ее ответом, который она не хотела слышать. Никакой на хрен разницы, будет Камиле об этом известно или нет. Все равно она не имела выхода на Джордана и никогда ему об этом не расскажет.

– Боже милостивый, Трент, она же ребенок!

Я покачал головой, устав выслушивать одну и ту же хрень.

– Она больше похожа на женщину, чем эта стерва, которая две секунды назад ворвалась ко мне домой и сказала моему ребенку, что она ее мать.