А потом мой единственный на свете друг прижал меня к груди и прошептал мне на ухо:

– Я же говорил.

Глава 29

Трент

Скажи я, что не хотел видеть Вал, это стало бы преуменьшением чертова десятилетия.

Беда в том, что у меня не было никакого выбора.

Я приехал домой в шесть вечера с твердым намерением переодеться в спортивную форму, спуститься в зал и выпустить пар после того, как Эди отправилась в кабинет к своему отцу с флешкой, полной компромата, но возле двери меня ждал сюрприз.

Чертова Валенсиана Васкез стояла, прислонившись к стене, как сущая секс-бомба на красных шпильках, но, конечно, мне от этого было ни жарко ни холодно.

– Трент, – эта окутанная ядом сирена захлопала ресницами. – Давненько мы не виделись.

Я прошел мимо нее и вставил ключ в замочную скважину.

– А я и не жаловался. – Челюсти напряглись. – Чем обязан этому удовольствию?

Она прижалась к стене, видимо, ошеломленная моей посредственной реакцией. Если она ждала слез, криков и холмарковских открыток «Мы тебя ждали», то она глубоко заблуждалась. Луна – моя. И мне ее любить, растить и решать ее проблемы. Вал представляла для меня сложность, которую я намеревался устранить, подавить в зародыше быстрее, чем она успеет произнести имя чертова Джека Робинсона[33].

– Я приехала ради своей дочери, конечно же, – фыркнула она и, плавно двинувшись ко мне, протиснулась в открытую дверь.

– И какого хрена ты делаешь? – спросил я, когда ее плечо оказалось в дверном проеме.

Я телом перегородил ей путь, развернувшись, чтобы она точно не смогла проскользнуть меж моих рук. Она потрясенно заморгала от моего стального голоса.

Когда Валенсиана узнала, что беременна Луной, она потребовала у меня пятьсот тысяч, чтобы прервать беременность.

Даже немного забавно, она считала, будто могла шантажировать меня. В ответ на это я сказал ей: «Вперед, милая. Рожай моего ребенка». Вопрос был не в деньгах, я мог легко откупиться от нее, и это практически не сказалось бы на моей жизни. Но о том, чтобы она делала аборт за мой счет, не могло быть и речи. Другое дело, если бы она сделала его за свой. Но поскольку она предоставила выбор мне, я решил не выбирать. Все просто.

Поэтому она родила Луну. Потом оставила нас.

А теперь вернулась.

Если она думала, что могла сделать это безо всяких объяснений и не заявив о своих намерениях, то ее ждал неприятный сюрприз.

– Пытаюсь войти, чтобы мы могли поговорить, – она топнула каблуком.

– Луна в любую минуту вернется с урока танцев. Нельзя, чтобы она тебя видела. – Каждое мое слово сочилось льдом, потому я не удивился, когда она содрогнулась.

– Кто ее отвел?

Она танцует? Какая она? У нее есть другие увлечения?

Она могла задать множество вопросов. Но, конечно, для этого ей должно было хотя бы каплю не наплевать на свою Луну.