Взобравшись на нее, легла на живот и принялась спешно грести к берегу.

– Да пусть этот козел подождет, – прогремел позади меня голос Бэйна.

Я бросила на него косой взгляд. Парень сидел на своей черной доске, свесив по бокам ноги и уставившись на меня горящим взглядом. Длинные светлые волосы прилипли к его лбу и щекам, а глаза травянисто-зеленого цвета многозначительно сверкали. Я посмотрела на него сквозь призму отцовского взгляда. Немытый пляжный бездельник с забитой татуировками грудью и шеей. Викинг, пещерный человек, неандерталец, которому было комфортно жить на задворках общества.

Паршивая овца.

Ван Дер Зи водятся только с лучшими в стаде, Эди.

Я повернулась обратно к пляжу и стала грести быстрее.

– Гребаная трусиха! – прокричал Бэйн достаточно громко, чтобы Джордан услышал."

"Я не ответила, и не потому, что не могла найти слов. Бэйн не знал всей истории. Мне нужно было цивилизованно вести себя с отцом. В его мозолистых руках было мое будущее, и я хотела его вернуть.

Бэйн не просто так получил свое прозвище. По большому счету, он был прославленным хулиганом и вообще себя не контролировал. Из школы его не выгнали лишь потому, что у его матери было до черта много связей в городском консульстве. Но Бэйн управлял всеми нами. Каждым ребенком в школе. Богатыми говнюками. Избалованными футболистами. Танцовщицами из группы поддержки, которые превращали жизнь всех остальных девчонок в кромешный ад.

Бэйн не был хорошим парнем. Он был лжецом, вором и наркоторговцем.

А иногда и моим хахалем.

И хотя Бэйн был прав в том, что мой отец – первоклассный козел, сам Джордан был прав кое в чем другом. Очевидно, я принимала сомнительные жизненные решения.

– Джордан? – окликнула я и, перевернув доску, взяла ее под мышку и спешно зашагала к нему.

От холодного песка, липшего к ногам, немела кожа. По венам все еще бежал кайф от катания на доске, но я понимала: вскоре адреналин развеется, и мне станет холодно. Но я даже не вздрогнула, зная, что отец будет рад наблюдать мое неудобство и намеренно затянет разговор.

Кивком головы он указал мне за спину и прищурил глаза.

– Этот парень – Проценко?

Я наморщила нос, поддавшись нервной привычке. Джордан сам был иммигрантом в первом поколении, но выступал против моей дружбы с русским парнем, который переехал сюда с матерью после развала Советского Союза.

– Я велел тебе держаться от него подальше.

– И не только от него, – я шмыгнула носом, всматриваясь в горизонт. – По всей видимости, каждый остается при своем мнении.

Джордан ослабил ворот рубашки.

– А в этом ты, знаешь ли, ошибаешься. Я никогда не оставлял каждого при своем мнении, Эди. Просто выбираю, за что бороться.