– Неподходящий день для трюков с причиндалами, – прокряхтела я в напряжении, сворачивая на краю волны, дабы не сбавлять темп.

Бэйн любил кататься голышом. Ему это нравилось потому, что вызывало у меня отвращение, а причинять мне дискомфорт было его любимым занятием. Меня отвлекал и раздражал вид его длинного, болтающегося в воздухе члена.

– Ох, и получишь ты, Гиджет[7],– ответил он и провел языком с серьгой-колечком по проколотой губе.

Таким прозвищем называли миниатюрных девушек-серферов, а Бэйн звал меня так, только когда хотел вывести из себя. Он уже начал терять равновесие и едва держался на волне. Если у кого из нас и треснет доска, то точно у него.

– Не дождешься, – воскликнула я, перекрикивая свирепые волны.

– Да я серьезно. Там твой отец.

– Мой отец… что?

Я ослышалась. Конечно же, ослышалась. Отец никогда прежде меня не разыскивал и уж точно не стал бы делать исключение, заявившись ни свет ни заря на неприспособленный для любителя дорогих костюмов песчаный пляж. Я прищурилась и посмотрела на берег, теряя равновесие, и не только физически. Береговая линия была усеяна рядами пальм и бунгало розового, зеленого, желтого и голубого цветов. И конечно, среди буйства баров, фургонов с хот-догами и сложенных желтых шезлонгов виднелся Джордан Ван Дер Зи. Он стоял посреди пляжа, а восходящее у него за спиной солнце напоминало потоки пламени, вырвавшиеся прямиком из врат ада. Сегодня отец нацепил костюм-тройку от Brooks Brothers и неодобрительный, суровый взгляд. Ни то ни другое он не снимал даже с окончанием рабочего дня.

Даже издали я видела, как от раздражения у него подергивается левый глаз.

Даже издали ощущала на лице его горячее дыхание перед очередным ожидаемым приказом.

Даже издали почувствовала, как горло мертвой хваткой сдавило отчаяние, будто он был слишком близко, слишком жесток, будто его самого было слишком.

Я поскользнулась на доске и упала спиной на воду. Боль пронзила весь позвоночник до головы. Бэйн не был знаком с моим отцом, но, как и все в городе, знал о нем. Джордану принадлежала половина делового центра Тодос-Сантоса, второй половиной владел Барон Спенсер. А недавно отец объявил, что подумывает баллотироваться в мэры города. Он широко улыбался в каждую, оказавшуюся под боком камеру, обнимался с местными бизнесменами, целовал детишек и даже посетил несколько мероприятий в моей школе, дабы выразить поддержку обществу.

Все либо любили его, либо боялись, либо ненавидели. Я принадлежала к числу последних, не понаслышке зная, что его гнев, словно меч с двусторонним лезвием, был способен вмиг порезать на куски.

Языка коснулся соленый вкус воды, и, сплюнув, я потянула за шнурок на щиколотке, чтобы найти уплывшую желтую доску.