Но разве она могла ему рассказать!

Рассказать значило разрушить даже то немногое, что еще у него оставалось.

Нет. Ни за что. Никогда.

Необходимость защищать – самый сильный женский инстинкт, так было написано в какой-то умной книге. Полина вдруг подумала, что это чистая правда.

– Ничего я тебе не расскажу, – выпалила она с отчаянием. – И не проси меня, Троепольский!

– Я тебя не прошу, – зарычал он, – я хочу хоть что-то понять во всем этом деле!

– Разбирайся сам. – Она была уверена, что сейчас он не разберется, а там как-нибудь. – Я ничего не знаю.

Он схватил ее за плечи и сильно тряхнул. Китайская хохлатая собака Гуччи негодующе тявкнула у нее на руках. Троепольский некоторое время смотрел Полине в лицо, и даже губы у него шевелились яростно, но он справился с собой и не сказал больше ни слова, только брезгливо оттолкнул ее и зашагал через лужи к ее машинке.

До конторы они доехали в полном молчании, и это было такое безнадежное молчание, по сравнению с которым уединенный маяк на мысе Доброй Надежды показался бы самым оживленным и милым местом на земле.

Даже Гуччи не скулил, сидел тихо как мышь и только как всегда трясся. Как она с ним расстанется, когда вернется Инка и заберет его?..

В Газетном переулке, как только машина остановилась, Троепольский выбрался наружу и пошел по тротуару, даже дверь за собой не захлопнул – так презирал и ненавидел Полину! – и она подумала, что так теперь будет всегда. Даже если ей удастся оправдаться, он никогда не простит ей… вранья. Для него это было важно. У нее был шанс все ему рассказать, и она не стала – потому что защищала его, а ее некому защитить, придется самой – как всегда, только на этот раз неизвестно, получится ли у нее!..

Арсений сунул карточку в прорезь автомата, толкнул тяжелую дверь и оказался в знакомом коридоре.

В полном соответствии с поговоркой стены конторы всегда помогали Троепольскому жить.

– Здрасти, – вежливо сказала Шарон Самойленко, выглянувшая из своей каморки. – Вас все спрашивали, когда вас не было.

– С Уралмаша звонили по фамилии Хромов. Обещали, что будут перезванивать. Лаптева звонили. Из Лондона тоже. И Байсаров…

– Мне нужно с тобой поговорить, – произнес Марат и заглянул ему за спину. – А где Светлова?

– Как не знаешь? Вы же вместе поехали!

– Да она мне во как нужна! – И тут Марат попилил себя по горлу. – С моторным маслом засада! Игорек чуть не плачет, а я без Полины не знаю!..

Тут дверь открылась, и в коридор вошла Полина с Гуччи на руках.

– Да вот же она! – сказал Марат радостно. – А ты говоришь – не знаю!..

Троепольский подхватил с секретарского стола почту и газеты, а с пола портфель и ушел от них в свой кабинет.

Через некоторое время туда же поскребся Марат.