– Да, я знаю, за десять рублей!

Гуччи начал трагически прикрывать глаза – должно быть, в нем пропал гениальный драматический актер современности, и Полина перехватила его и прижала покрепче.

– Посмотри на меня, – велел Троепольский из-за порога.

О нет, она не станет на него смотреть! Она слишком хорошо знает, что из этого может выйти. Нет. Не станет.

Рукой, свободной от Гуччи, она заправила за ухо длинные темные волосы, и Троепольский вдруг словно заново узнал ее в этом жесте, выражавшем смятение и панику. В глаза ему она по-прежнему не смотрела.

– Я хочу, чтобы ты ушел.

– Ты не хочешь, чтобы я ушел. Посмотри на меня.

Гуччи прерывисто и протяжно вздохнул, прижался к ней теснее, и тогда Полина, вдруг решившись, посмотрела Троепольскому в глаза.

Как-то так получилось, что ей моментально все стало ясно – с самого начала до самого конца, на много лет вперед и назад, словно она заглянула в хрустальный спиритический шар.

Арсений серьезно кивнул ей, перешагнул порог, закрыл за собой дверь и сказал:

– Я купил тебе собаку.