– Вы что? – спросила она холодно. – Романтик-идеалист?

Зоя вдруг резко отодвинула от себя чашку, так что чай плеснулся на блюдце и на бумаги, и закрыла лицо сложенными ладонями.

– Если бы я знала, что все так… случится, – выговорила она глухо и стиснула пальцы. – Господи, если бы я только знала, я бы… никогда… а мы так поссорились!

Троепольский вдруг испытал облегчение – оказывается, она не такая уж замороженная треска, эта Зоя Ярцева. Оказывается, она все-таки что-то чувствует.

Гидроузел на реке Чучара!

Из-под пальцев у нее вдруг быстро и обильно закапали слезы, она вытерла их кулачком, как маленькая девочка. Троепольский молчал. Он не умел утешать.

– Дайте мне салфетку. – Где?..

– На столе, за вами.

Он нашел коробку и подсунул ей. Она вытянула платок, и некоторое время они посидели молча.

– Он все время говорил, что все равно от меня не отстанет, – с горечью выговорила она. – Что он меня заставит. Что я непослушная, но ему нравятся непослушные. Господи, какие глупости!..

– Может, он так сильно вас любил?

– Я тоже очень сильно его любила.

– Тогда почему?.. Ничего не понимаю. Вы его любили, он вас любил, все друг друга любили!

– Да потому, что у него уже была семья!.. Троепольский вдруг решил, что речь идет совсем о другом.

– Жена и дети, что ли?

– Да не было у него никакой жены! Только дочь, но она… взрослая совсем.

Бац! Арсению показалось, что он изо всех сил стукнулся лбом обо что-то твердое. Так, что в ушах зазвенело – тоненько, протяжно.

– Позвольте, какая дочь? У Федьки дочь?!

Зоя отняла руки от лица. Глаза были красные, и нос красный, и вся она будто оттаяла.

– Вы что, не знали? – спросила она недоверчиво. – У него дочь, очень красивая. Лера. Он так ею гордился, что это было даже смешно. Он все время про нее рассказывал, звонил ей каждую минуту, спрашивал, во сколько она приехала…

– Это племянница, а не дочь!

– Это какая-то семейная легенда, про то, что она племянница, Арсений. Почему-то ее растила Федина сестра, я точно не знаю. Он не особенно рассказывал. Только все время жалел, что так поздно узнал.

– О том, что Лера его дочь.

– Черт возьми, – пробормотал Троепольский. В ушах все звенело и как будто подрагивало. – Вы точно это знаете, Зоя?

– Господи, ну конечно! Он только и делал, что занимался ее делами, и все мечтал, как мы познакомимся, и переживал, что мы не понравимся друг другу, как в кино!

– А вы никогда не виделись?

– Ну, не то что не виделись… Я ее несколько раз видела, когда подвозила Федьку. То домой, то к институту. Я не хотела с ней знакомиться. Я его… ревновала, понимаете? Сильно.

Троепольский прижал руками свои уши – чтобы меньше звенело.

– Он говорил, что его сестра в детстве часто болела и в университете болела, а потом не могла на работу устроиться, из-за ребенка.