Она с готовностью прижалась и даже схватила его за свитер, и он вдруг испугался, что упадет.

Потом она забралась руками ему под свитер, и он испугался, что у него мокрая спина, и ей будет противно.

Потом она потрогала его щеку, и он испугался, что еще чуть-чуть – считаю до трех! – и остановиться уже не сможет.

Потом он еще чего-то испугался и еще, и все это не имело никакого значения – свет в голове медленно мерк, как в зрительном зале после третьего звонка, и уши словно забило ватой, и стоять на коленях было очень неудобно, и вообще он сто лет не целовался “просто так”. Кажется, с девятого класса, но тогда все было по-другому.

На столе запищал селектор, и еще где-то зазвонил телефон, и их отшатнуло друг от друга, как взрывной волной.

Полина проворно перекатилась на четвереньки, вскочила, и Троепольский вылез из-под стола. Ноги затекли, стоять было очень неудобно, и вообще жить не хотелось.

– Да, – сказала Полина в свой телефон, откинула волосы и покосилась на него.

– Да, – сказал он, нажав на селекторе кнопку.

– Соединяю, – провозгласила из селектора Шарон.

– Со Светловой. Вы ж просили.

– Алло, – повторила Полька как бы с двух сторон – ему в ухо в телефоне и возле дивана наяву.

– Это я тебе звоню, – с силой сказал Троепольский, и она посмотрела на него с изумлением, – вернее, не я, а моя секретарша.

– Зачем ты мне звонишь?

– Тебя не было, а мне нужно было с тобой поговорить.

– Может, мне выйти? А то как-то странно разговаривать с тобой по телефону, когда я тут стою.

Троепольский подошел, выдернул у нее трубку и нажал красную кнопку.

– Просто она идиотка, эта ваша Шарон. Я тебе сто раз говорил.

– Она не идиотка. Ты ее пугаешь, и она все время путается.

Нужно было спросить ее про договор, сказать про то, что он знает, что она была у Феди, про все, что измучило его, и он сказал бы, вот-вот, еще секунда, он даже губы сложил, чтобы сказать, но она не дала ему.

Зачем-то она потрогала его руку и еще щеку и спросила фальшивым бодрым тоном:

– Ну что? Может, я пойду поработаю? И он не смог.

– Мне надо в какой-то чертов Гидропроект, – сказал он резко, – может, ты меня отвезешь? Или дай мне машину.

– А где твой водитель?

Водитель в их конторе имел обыкновение болеть недели по три. Уволить его собиралась еще Варвара Лаптева, а потом сам Троепольский, когда Варвара отвлеклась на рождение ребенка, а потом все о нем забыли.

– Я тебя повезу, а ты мне выволочку устроишь, что я не на работе, да?

– Да, – согласился Троепольский.

В ее маленькой машинке ему было тесно, и, кряхтя, он кое-как засунул себя на водительское место.

– Так ты сам себя повезешь?! – Да.

– Тогда зачем тебе я?!

– Поехали, – рявкнул он, – садись! Полина проворно втиснулась рядом.