Что, это я виновата, что у нас всё через пень-колоду? Ничего толком не ремонтируется, по телевизору только МЧС показывают каждый день, скоро Шойгу президентом выбирать будем… У нас же всё наоборот: что должно взлетать — падает, что должно падать — взлетает, что должно плыть — тонет, что должно тонуть — взрывается… Одна большая катастрофа! Да и народ испортился. При Советах совесть была, а сейчас вся вышла..

Раиса махнула набрякшей рукой:

— А спросите — куда? В воздух! Народ распустился, расхлябан, разболтан, необязателен, забывчив, ленив, вечно надо что-то расхлебывать и починять… Эх, такими уж нас бог создал! Да и как с начальниками спорить? Загрызут!

Я её хорошо понимал — сам ничего сделать не могу, грызут. Джипачи, боссы, милиция, кони из бюро — сквозь них не пробьешься. Потому и люди здесь все такие смирные… нет, смирённые… или смирившиеся?.. Может, и смирятые… или смиритившиеся… Причастия не для билингвалов… Бабаня их никогда не употребляла, да и Вы, на семинаре по литературе, говорили, то ли в шутку, то ли всерьез, что Тургенев в своем завещании под страхом смерти велел не употреблять причастия, но просил беречь леса и природу.

Саня заглянул спросить, как дела:

— Если что надо — зовите, я около тумбочки, хороший футбол смотрю.

А Раиса, поблагодарив его, вернулась к теме и рассказала, что недавно по телевизору показывали: дети утонули на озере, а на том самом месте, где они утонули, щит стоит ржавый: «Купаться запрещено»!.. Никто ж не смотрит, не соблюдает! Лес сгорел — тут же обугленная доска болтается: «Береги лес от пожара»! Ага, поберегли… В панике на концерте людей передавило в проходе, где белым по чёрному написано: «Проход воспрещен»:

— Мы же народ анархичный, что написано — не читаем… А если читаем — не исполняем. Всё у нас на авралах да на пятилетках, а так, чтобы что-то по-человечески сделать — это нет… — Она возмущенно всплеснула руками. — Мы авралом сильны — давай-давай, вперед! А кропотливая работа — нет, это не про нас, пусть немец горбатится. А мы, когда прижмёт, шапками закидаем. Закидаем — а потом шапки соберем и по избам разбредёмся… А у вас, я слышала, с этим делом хорошо, дома для престарелых удобные, старики ухожены, живут припеваючи?

— Да, поют, припевают. У них хор бывает. Я был… Моя тётя там…

— А чего так, смотреть было некому?

— Нет, кому? Родители работают, я малый был. Она пенсию отдала… стала там жить-поживать, припевать… Там у них всё — и стрижка, и брижка, и музыка. И хоровые танцы… Не бритьем — так копаньем… Занятые все…

Раиса заинтересованно кивала:

— Вот, вот… Об этом я мечтала… А сколько пенсии было у бабушки?

— Евро? Это сколько же по-нашему в рублях?

Мы посчитали — выходило восемьдесят тысяч рублей.