Кордебалет! Что у нас со связью?

– Со штабом группировки поговорил. Омоновцы выходят на связь через полтора часа. Буду связываться...

Басаргин возвращается к себе и в первую очередь проверяет телефон – откуда были звонки. Ничего срочного, требующего действия или имеющего отношение к разворачивающемуся делу. И Александр, чтобы не распыляться, не отвлекаться мыслями, не звонит никому. Будет надобность, позвонят еще раз сами. Только один звонок, международный, его интересует. Но он опять же не знает, кто это может быть. Судя по первой цифре, звонили, кажется, из Америки.

Если бы это был комиссар Костромин, он позвонил бы на мобильник. Кроме того, еще вчера утром Костромин был в Лионе и вроде бы не планировал никакого срочного перелета через океан. Ладно... Надо будет, и эти тоже позвонят...

Александр включает компьютер и проверяет почту. Дополнительный запрос по связям Джамили Джиндан был отослан с грифом «срочно». Ответа пока нет. Обычно ответ приходит раньше. Этого ответа ждет Доктор, чтобы придать машине поиска полную скорость, этого же ответа ждет сам Александр как подтверждения своей рабочей версии.

Вздохнув, Александр набирает номер мобильника Костромина. Комиссар отвечает сразу.

– Стас, это Басаргин. Я пару с лишним часов назад отправил в штаб-квартиру срочный запрос...

– Я знакомился с ним...

– Вот и хорошо... Прохождение поторопить не можешь?

– Не маленький... И без того тороплю. Дважды звонил в ФБР, чтобы поднять американские связи твоей азербайджанской француженки... Обещают прислать, как только подберут данные. Но они всегда долго раскачиваются, когда дело касается не их собственной безопасности...

– У меня на аппарате зарегистрирован звонок из Америки.

Я не знаю от кого. Номер...

Александр диктует номер.

– Не знаю такой... Я не делал ссылки на тебя. Из ФБР звонить не могут. Позвони сам... Или они еще раз позвонят. У вас, похоже, закручивается серьезное дело?

– Есть необходимость в моем присутствии? А то у меня свободный «коридор» в три дня...

– Пока не вижу... Я только что встречался с генералом Астаховым, рассказывал ему свою японскую теорию. Астахов не верит... Как и ты...

– Считаешь, началось, что ты предполагал? – Вздох комиссара трубка доносит отчетливо.

Костромин не любит, когда террористический акт просчитывается и предсказывается заранее. И не верит, что с помощью логического анализа возможно подобное.

– Похоже... У меня есть предчувствие, что дело очень крупное и достаточно серьезное.

– Какие основания?.. Или только предчувствие и расчет?

– Как всегда – никаких... Только я чувствую, что в руки к нам попадаются слишком разрозненные факты... Настолько разрозненные, что они могут связаться в единую систему только путем глобального охвата.