Мы с дедом прекрасно обходились полуфабрикатами, лишь изредка балуя себя настоящей едой.

– Дедуль, ты что, хочешь, чтобы я жила у плиты?! Когда я, единственная женщина в нашей семье, выдвинула лозунг «Долой кухонное рабство!», ты же сам со мной согласился! Ты даже говорил, что готов питаться полуфабрикатами, лишь бы твоя любимая единственная внучка не превратилась в эдакую домашнюю клушу в замызганном фартуке и с половником в руке. Или тебя ностальгия замучила по тем старым добрым временам, когда мама готовила нам настоящую еду?

Ариша притворно покряхтел, изображая из себя несчастного больного старика, до полусмерти заморенного супермаркетовскими полуфабрикатами.

Чтобы красиво уйти от ответа, он попросил у Марины добавки. Она с удовольствием налила деду еще тарелку, положила ложку сметаны, и Ариша снова энергично заработал ложкой.

Я еле дождалась понедельника. В этот день, как мне казалось, должен позвонить господин Золотов. Не будет же он надолго прерывать занятия языком с детьми. Да и о смерти матери, я просто была уверена, они ничего не знают. И я не ошиблась!

В девять утра действительно раздался звонок моего мобильника.

Я услышала знакомый голос:

– Оксана Игоревна! Вас беспокоит няня Ванечки и Танечки – Маргарита. Корнил Борисович просил меня договориться с вами на сегодня насчет занятий с детьми. Вы сможете прийти к нам сегодня?

– Как обычно, к одиннадцати.

– Тогда ждем вас к одиннадцати.

– Маргарита, скажите, а дети знают, что их мать…

– Нет, что вы! – Девушка испуганно зашептала, очевидно, дети были где-то недалеко. – Мы им решили пока не говорить. Сами понимаете, такая травма для детской психики. Корнил Борисович говорит, что, возможно, дети со временем просто забудут о матери…

– Да?! Он на это надеется? Ну, ладно, собственно, это его дело… Через два часа я приеду к вам.

Я выключила телефон. Подошла Марина:

– Что, Полин? Рита звонила? Как там дети?

– Я была права, они ничего не знают о твоей смерти. Корнил надеется, что забвение матери произойдет у них со временем естественным путем.

– Не знаю, я не психиатр. Через полтора часа я еду к ним…

– Полин, а можно я пока наведу у вас дома порядок? А то я здесь просто умру от безделья. Покажи, где у вас ведро и швабра. И тряпка для пыли тоже.

И еще мне нужны моющие средства… А шторы можно постирать?

Да, теперь я прекрасно понимаю Алину. Когда рядом такая Марина – это просто живой укор тебе, плохой хозяйке и никчемной поварихе. Без Золотовой мне никто не напоминал, что дома у меня неубрано. Конечно, сама я редко занималась приведением нашего жилища в надлежащий вид: лень была одним из моих отрицательных качеств. Мне всегда казалось, что убрать такой большой дом – задача просто нереальная, а раз так, то и нечего стараться ее выполнить.