Он ободрал колено, кажется, порвал штанину, но удачно свалился по другую сторону кучи камней и сразу нащупал среди пыли свою офицерскую полевую сумку. На месте.

Коган жестом приказал Егору присесть, вытащил пистолет и, сидя за каменой кучей, прислушался. Теперь отчетливо был слышен топот ног. И те, кто торопился сейчас, точно слышали грохот камней. «Рисковые ребята, — подумал оперативник. — А если это был обвал? Гранату бы сейчас! Цены бы ей не было, попадись она под ногами». Коган даже бросил взгляд на камни под ногами и на свои покрытые пылью сапоги. Чудес не бывает.

«Ну вот и все», — подумал он, поднимая пистолет, когда фигуры преследователей замелькали в тоннеле в десятке метров от него.

— Прощайте, чудеса! — с горечью произнес Коган, понимая, что это его последний бой, что у него четыре неполные обоймы к пистолету и безоружный солдатик за спиной.

«Прогнать Егора и постараться не погибнуть в первые минуты», — подумал оперативник. Наверное, первый диверсант увидел голову Когана на фоне светлого проема в скале, потому что он сразу же вскинул к плечу ППШ. Некогда было размышлять, некогда было прогонять молодого шофера.

Коган положил руку с зажатым в ней пистолетом на ладонь левой руки и выстрелил трижды, опустошая обойму. Выстрелы его ТТ прозвучали в тишине пещеры почти одновременно с автоматной очередью. И когда Коган пригнулся, выбрасывая пустую обойму из пистолета, вдруг вокруг все задрожало, загрохотало и посыпалось сверху, и сразу клубы пыли полетели в лицо, в горло, на голову посыпались мелкие камни.

Коган не помнил, как он вскочил, ощутив удары по плечам, по голове, как он с закрытыми глазами умудрился схватить за локоть Егора и потащить его к выходу.

Они бежали, падали, кашляли и снова бежали, ползли, но, слава богу, обвал произошел все в том же неустойчивом месте, где и образовалась груда камней, которую Коган с Егором разбирали. От грохота выстрелов в замкнутом пространстве неустойчивые каменные слои снова пришли в движение и обрушились.

Отбежав метров на двадцать, они попадали на траву, кашляя и отплевываясь. Пыль набилась везде, она была не только в волосах, но и в карманах, за воротником. Коган и Егор кашляли до рвоты, но постепенно позывы прекратились, и они лежали на траве и дышали глубоко, с хрипом.

Отдышавшись, Коган поднялся и похлопал солдата по пыльному плечу. Они пошли, шатаясь, к реке и принялись смывать пыль и грязь со своих лиц, с ободранных рук. Коган несколько раз оглядывался на трещину в скале, откуда все еще вылетали клубы пыли.

Опыт подсказывал, что не вся группа диверсантов полезла в трещину проверять, куда делись беглецы. Судя по всему, группа была немаленькая. Уж человек пять-шесть точно. Но, скорее всего, даже больше.