Его шаги затихли в конце коридора, а Ирина задумалась, стоя у столика с лекарствами. Зачем приходил Фокин? Почему не спит, откуда он так поздно вернулся? Или давно в госпитале и только сейчас решил в любовь поиграть? Ей показалось, что она услышала голоса, потом скрип двери, потом какой-то сдавленный женский голос.

Выйдя в коридор, Половцева прошла до лестницы и, перегнувшись через перила, посмотрела вниз. Она увидела Аминат и какого-то мужчину в накинутом на плечи белом халате. Он держал на руках ребенка Аминат. А она сама выглядела какой-то испуганной, зажимала себе рот, чтобы не закричать. Ирина тут же развернулась, сбросила тапочки, в которых ходила по госпиталю во время дежурства, и босиком побежала к палате Сосновского, стараясь не шлепать по полу босыми ногами.

— Товарищ майор, Барагунов в госпитале! — выпалила она, открыв дверь и сунув голову в палату.

— Началось! — буркнул Сосновский и сел на кровати. — Помогай!

Половцева подбежала к нему, снимая ногу в гипсе с блока и опуская на кровать. Из тумбочки она вытащила ножницы и стала распарывать тонкий слой бинта, который держал на ноге гипс. Сосновский двумя руками развел в сторону гипс и отшвырнул его в сторону. Из-под подушки он выхватил пистолет, надел тапочки и выбежал в коридор. Вся серьезность ситуации не мешала Михаилу наслаждаться отдыхом ноги от ненавистного гипса, который он должен был носить эти недели, изображая из себя больного со сложным переломом. Спасибо доктору Миронову, который научил, как себя вести и что изображать.

Мягкие тапочки позволяли идти неслышно. Больничная пижама не стесняла движений. Ирина бежала босиком следом за ним. Спустившись по лестнице на нижний этаж, Сосновский остановился. Шаги раздавались слева. Значит, кто-то идет к запасному выходу. Там дверь во двор, там служебные машины госпиталя.

— Ира, бегом на улицу, — приказал Сосновский, — а я через черный ход.

— Есть, — кивнула Половцева, задрала подол халатика на бедре, где под халатом к ее ноге была примотана кобура с небольшим пистолетом.

Сосновский старался передвигаться тихо. Он хорошо слышал шум шагов впереди на лестнице. И когда в полумраке дежурного освещения он увидел Аминат, сердце оперативника сжалось. Ах, черт бы тебя побрал. Он все-таки пришел к ней. Мужчина что-то нес в руках, и Сосновскому очень хотелось, чтобы это было не оружие, не пулемет и не взрывчатка. Но почему Аминат так послушно идет за ним?

Отгадка была простой. Когда Нурбий открыл дверь черного хода, он повернулся и заметил Сосновского с пистолетом.

— Стой, ни с места! — пришлось крикнуть оперативнику.

— Не приближайся, — угрожающе прорычал горец.