Ты пошел против своего народа, против своей Родины, Нурбий!

— Не шуми, — стиснув зубы и нехорошо прищурившись, сказал Нурбий. — Я все это делал только для тебя и из-за тебя, Аминат, я хотел обеспечить наше будущее, будущее твоего сына. Твоя голова забита коммунистическими лозунгами, ты не видишь этого мира, ничего в нем не понимаешь. Пошли со мной, я сделаю тебя счастливой, сделаю тебя королевой!

— Уходи, Нурбий, — покачала женщина головой. — Я никогда не буду твоей женой, я буду воспитывать своего сына одна в память о моем единственном муже. Уходи, исчезни из моей жизни.

— Ах так! — Нурбий встал, отодвинув с шумом ногой стул.

— Тише! — взмолилась Аминат. — Ты разбудишь ребенка…

Ирина Половцева в сестринской перебирала лекарства, раскладывая их для утреннего обхода по ячейкам. Дверь скрипнула, и девушка сразу обернулась. На нее смотрела улыбающаяся физиономия шофера Фокина. Его дурацкие усики расползлись над верхней губой.

— Принесло тебя, — вздохнула девушка. — Чего надо, Кондрат?

— Соскучился, Ирочка, — прошептал Фокин и вошел, держа руки за спиной. — Думал, и ты скучаешь по мне, ждешь меня с нетерпением.

Шофер достал из-за спины букет полевых цветов и протянул девушке. Ирина с сомнением посмотрела на невзрачный букетик помятых цветов, которые полдня, наверное, валялись на сиденье в машине. Она кивнула на тумбочку возле кушетки, на которой обычно по ночам отдыхают медсестры.

— Возьми там банку, налей воды и поставь свой букет, — распорядилась она.

Фокин послушно сел на кушетку и полез в тумбочку рукой. Нащупав банку, он вытащил ее, поставил на тумбочку и замер, глядя на Ирину. Она чисто физически почувствовала, что взгляд мужчины направлен не куда-то там, а на ее ноги и попку, обтянутую белым медицинским халатиком.

— Ирочка, ну иди, сядь со мной рядом, что ли, — прошептал Фокин сдавленным голосом. — Что ты как не родная, ей-богу. Неужели у тебя кто-то есть? А я чем хуже? И при машине, и с профессией. Со мной не пропадешь, Ирочка. Ну, иди ко мне!

Фокин протянул руку, привстал с кушетки, взял пальцами Половцеву за локоть. Ирина сразу вспыхнула от негодования, окатила шофера уничтожающим взглядом и выпалила:

— Еще раз тронешь, я вон шприц возьму да вколю тебе такого, что ты на всю жизнь забудешь, как девушек хватать! А ну, уходи отсюда, жених!

— Тихо, тихо, — Фокин вскочил и опасливо покосился на дверь. — Ты чего взбеленилась? Подумаешь, за ручку потрогал. Я ж по-хорошему, с душой к тебе, а не как некоторые. Ты это… не сердись на меня, Ирка. Пойду, поздно уже… а ты подумай. Хорошее дело предлагаю, надежное. Будешь у меня как сыр в масле кататься.

Ирина смерила Фокина уничтожающим взглядом. Шофер вздохнул и как-то поспешно вышел из сестринской.