Клод Драмм вскочил на ноги.

— Это абсолютно несправедливо, — заявил он. — Я возражаю против этого вопроса. Прежде всего, он спорный, к тому же его уже задавали и получили ответ, и, наконец, он не соответствует правилам перекрестного допроса.

— Протест отклонен, — сказал судья Маркхэм. — Занесите в протокол, что свидетельница колеблется перед ответом.

Телма Бентон подняла взгляд, в котором застыл панический страх.

— Не могу сказать, что видела ее в буквальном смысле, — заговорила она. — Я слышала шаги вниз по лестнице от ее комнаты, видела такси, стоявшее у дома, и женщину, севшую в такси, которое вскоре отъехало.

— Значит, вы не видели ее? — настаивал Перри Мейсон.

— Нет, — тихо признала она. — Не видела.

— Далее, — продолжал Мейсон, — вы идентифицировали это письмо как написанное почерком миссис Картрайт.

Перри Мейсон предъявил фотокопию телеграммы, отправленной из Мидуика.

— По-вашему, — спросил он, — эта телеграмма также написана почерком Полы Картрайт?

Свидетельница вновь заколебалась, закусив губу.

— В обоих документах почерк одинаковый, не так ли? — продолжал Мейсон.

— Да, — еле слышно отозвалась Телма Бентон. — Думаю, это один и тот же почерк.

— Думаете, но не знаете? Ведь вы уверенно опознали в письме почерк Полы Картрайт. Как насчет телеграммы? Она написана тем же почерком или нет?

— Да, — тем же шепотом ответила свидетельница. — Это почерк миссис Картрайт.

— Следовательно, миссис Картрайт отправила эту телеграмму из Мидуика утром семнадцатого октября?

— Очевидно, — тихо сказала Телма.

Судья Маркхэм постучал молоточком.

— Миссис Бентон, пожалуйста, говорите громче, чтобы присяжные могли вас слышать.

Женщина подняла голову, посмотрела на судью и слегка покачнулась.

Клод Драмм снова поднялся:

— Ваша честь, теперь ясно, что свидетельница больна. Я прошу отложить заседание из сострадания к свидетельнице, без сомнения перенесшей тяжелый шок.

Судья Маркхэм медленно покачал головой.

— Я считаю, что перекрестный допрос следует продолжить, — сказал он.

— Если слушание можно перенести на завтра, — с отчаянием заявил Клод Драмм, — есть некоторый шанс, что дело может быть прекращено.

Перри Мейсон круто повернулся. Он стоял, слегка расставив ноги и воинственно выпятив подбородок; его голос отзывался в зале гулким эхом:

— К сведению суда, именно этой ситуации я хотел бы избежать. Против моей подзащитной публично выдвинуто обвинение, и она имеет право получить вердикт присяжных о своей невиновности. Прекращение дела обвинителем оставит пятно на ее имени.

После красноречивого заявления Перри Мейсона голос судьи Маркхэма казался тихим и бесстрастным.

— Ходатайство отклонено.