— И не является ли фактом, — продолжал Мейсон, — что вы одинаково свободно владеете обеими руками, что вы вели дневник в течение этого времени и делали записи ручкой, которую держали в левой руке? Не является ли фактом, что вы в состоянии писать левой рукой и всегда делаете так, когда желаете изменить ваш почерк? Не является ли фактом, что вы имеете у себя дневник, из которого вырвана эта страница, и что почерк на ней абсолютно идентичен почерку в письме, якобы написанном Полой Картрайт, и на телеграфном бланке, якобы заполненном ею же?

Женщина поднялась, уставилась остекленевшими глазами сначала на судью Маркхэма, потом на присяжных и внезапно завизжала.

В зале начался форменный бедлам. Приставы призывали к порядку. Помощники шерифа бросились к свидетельнице.

Клод Драмм истерически требовал перерыва, но его крики потонули во всеобщей неразберихе.

Перри Мейсон вернулся к столу защиты и сел.

Помощники шерифа взяли Телму Бентон за локти и хотели увести от свидетельского места, но внезапно она свалилась в обморок лицом вниз.

Мало-помалу голос Клода Драмма начал пробиваться сквозь стоящий в зале рев.

— Ваша честь, — кричал он, — во имя гуманности и достоинства я требую отложить перекрестный допрос, дабы свидетельница могла прийти в себя! Очевидно, что она очень больна, чем бы ни было вызвано ее состояние! Продолжать в такое время перекрестный допрос было бы бесчеловечно!

Судья Маркхэм устремил задумчивый взгляд на Перри Мейсона.

Голос адвоката был негромким и спокойным. Шум в зале стих — все хотели его слышать.

— Могу я спросить обвинителя, является ли это единственной причиной, по которой он просит о перерыве?

— Разумеется, — ответил Клод Драмм.

— Могу я также спросить, учитывая эту просьбу, — продолжал Мейсон, — имеются ли у него другие свидетели?

— Это мой последний свидетель, — заявил Драмм. — Я гарантирую защите право подвергнуть ее перекрестному допросу. Окружная прокуратура солидарна с защитой в стремлении выяснить истинные факты этого дела. Но я не могу согласиться на продолжение допроса женщины, явно пребывающей в крайней степени нервного напряжения.

— Думаю, адвокат, — заметил судья Маркхэм, — что на сей раз ходатайство о перерыве — во всяком случае, кратком — достаточно обосновано.

Мейсон вежливо улыбнулся:

— В ходатайстве более нет необходимости, ваша честь. Я с радостью заявляю, что, учитывая состояние свидетельницы и мое желание завершить дело, я закончил перекрестный допрос.

Клод Драмм недоверчиво на него посмотрел.

— Закончили? — переспросил он.

— Эти обстоятельства застигли меня врасплох, ваша честь, — заявил Драмм, — и я просил бы отложить слушание до завтрашнего утра.

— По какой причине? — осведомился судья Маркхэм.