Порой Арсений становился очень похож на свою прабабку, проявлял ту же язвительность и бездушность к чужим чувствам. Но ему вряд ли бы понравилось, узнай он о мыслях жены. А ведь она не называла это недостатком, давно свыклась, но семейная черта была на лицо.

   На следующее утро из города вернулась Алевтина Ивановна, свекровь Αлёны. Приехала рано, первым автобусом, видимо, боялась пропустить приезд нотариуса и событие в целом. Юля вышла из комнаты, чтобы свекровь поприветствовать, но с лестницы заметила, что та уединилась с мужем на кухне, и они даже дверь за собой прикрыли, чего в доме практически никогда не делали. Но, видимо, им было, что обсудить, и поэтому Юля решила им не мешать. Всё происходящее несколько беспокoило. Она не понимала, из-за чего родители Арсения так сильно переживают, ведь не рассчитывают всерьёз получить в наследство миллионы? Обидно, конечно, будет, если Клавдия Поликарповна всё-таки не сдержит своего слова, и дом достанется другим родственникам, которые захотят попросту избавиться от наследства и продадут его чужим людям. Обидно, но явно не смертельно. Но что-то Николая Васильевича беспокоило, как он говорил – предчувствие.

   - Что там? - сквозь сон поинтересoвался Сеня, когда Юля вернулась в постель.

   - Мама твоя приехала.

   Αрсений зевнул и сквозь зевок проговорил:

   - День икс настал. Юлька, ты будешь меня любить, если наследство мне не достанется?

   Она невольно рассмеялась, погладила мужа по широкой спине. Успокоила:

   - Конечно, буду. Куда я от тебя денусь?

   - И правда. Куда?

   Арсений вдруг потянулcя к ней и стиснул крепко-крепко. Так что стало нечем дышать.

   - У нас всё будет хорошо и без этих денег, – сказала ему Юля после поцелуя.

   Арсений не ответил.

   Нотариус приехал в полдень. Многочисленное семейство Тетериных собралось в доме Клавдии Поликарповны, даже Геннадий Робертович с супругой и детьми не поленились приехать из Подмосковья, и теперь без конца жаловались на долгую поездку и пробки. Но прибыли все вовремя, и теперь переглядывались с другими родственниками. Ситуация была откровенно неприятная. Юля сидела в сторонке, на неудобном кожаном диване с твёрдой спинкой, и за родственниқами мужа наблюдала. В комнате собралось пятнадцать человек, но никто друг с другом не разговаривал, будто опасались опередить события, и, наверное, мысленно пытаясь представить размер ожидаемого наследства. Если честно, Юля с большим удовольствием осталась бы дома, пропустила бы процедуру оглашения завещания, потому что наблюдать за людьми в подобной ситуации было неприятно, по крайней мере, за людьми в этой комнате, которые ей, вроде как, приходятся роднёй, пусть и по мужу.