– А ты нас слышал? – так же шепотом спросил Митяй.

Сева кивнул, вытер выступившую на лбу испарину.

– Она в усадьбе? – Сева сделал шаг к дивану, навис над Митяем.

– Я не знаю, где ее… тело. – Слова дались тяжело, но здесь все свои, здесь можно не таиться. Почти не таиться. – Сева, мне кажется, она попала в беду. В очень большую беду…

А перед глазами уже крутился проклятый окровавленный коловорот.

– Что с ней?! – Когда дело касалось Танюшки, Сева терял самообладание. – Она… ранена?

Митяй чуть было не ляпнул, что она скорее всего мертва, но вовремя прикусил язык. Если Танюшка пробилась в его сон, значит, пока жива. Наверное, очень слаба, но все равно еще борется, цепляется за жизнь. Точно так же, как цеплялся за жизнь он сам в застенках фон Клейста.

– О чем вы, парни? – спросил Головин и как-то странно посмотрел на батю. Словно именно батя мог рассказать ему, что происходит.

– Где ты ее видел, сынок? – спросил батя. Голос его был ровный, почти равнодушный, как будто речь шла о самой обычной встрече.

– Во сне. Или в бреду. Это уж как вам будет удобнее, – сказал Митяй с вызовом.

– Расскажи! – попросил Сева. Этот поверил сразу и безоговорочно. В отличие от Головина. Да и плевать на Головина, не он его лучший друг.

Митяй рассказал. Рассказал почти все, без ненужных подробностей про сквозняк и эхо. Запнулся лишь, когда дело дошло до чертова коловорота… Выдержит ли Сева? Танюшка выдержала, значит, и он должен!

Сева выдержал. Разве только смертельно побелел. Головин незаметно встал за его спиной. Наверное, заранее готовился к тому, что Сева попробует совершить какую-нибудь дурость. Но Сева сдержался. Бесконечно долгие мгновения он просто молчал, а потом спросил:

– Она была жива, когда я ее видел. Только со временем я могу ошибиться… Это как воспоминания, понимаешь? Это ее воспоминания в моей голове.

– Почему именно в твоей? – тут же спросил Головин.

– Из-за фон Клейста, – ответил за него батя. – Я думаю, девочка тоже у этого упыря. И он проводит над ней какие-то эксперименты… – Батин голос дрогнул.

– Там не было фон Клейста. – Митяй устало прикрыл глаза. – Там были только эти гады. Высокий фриц, и еще старик. И они копались у нее в голове!

Не получилось сохранить спокойствие. У Севы как-то получилось, а вот он сорвался на крик. Наверное потому, что Сева не видел того, что видел он. Только поэтому.

– Тихо-тихо, сынок… – Батя положил ладонь ему на лоб, как будто он был маленьким мальчиком. Но полегчало. Вот как-то сразу полегчало. – Если Танюшка жива, мы ее непременно найдем.

– Она жива! – Вот и Сева не выдержал. – Не смейте даже думать, что они ее… убили!

– Не буду, – сказал батя успокаивающе.

– А я одного не могу понять, – вмешался Головин.