Я спокойно встала в очередь, сжимая в кулаке деньги. С перекошенным лицом Регина дала мне двадцать рублей, не забыв сообщить:

– Пирожки стоят по семь пятьдесят, надеюсь, сдачу не потеряешь. Впрочем, если и уронишь где пятерку, то вернешь из своих.

Надо же быть такой противной! Очередь медленно двигалась вдоль огромного стеклянного прилавка, внутри которого лежали на тарелочках разнообразные пирожные. Я ползла к кассе, обозревая выпечку. Почему Олег Игоревич не захотел иметь дело с подругой Вали Колосковой. Отчего не пошел на контакт? Какой я допустила промах?

Внезапно мой взгляд упал на кусок торта «Наполеон». Рот мгновенно наполнился слюной. Я обожаю это лакомство. К сожалению, его не везде готовят так, как надо, но этот выглядел волшебно. Высокий, щедро посыпанный сахарной пудрой. Даже сквозь стекло было понятно, что тесто нежное, рассыпчатое, а светлый крем восхитительный и свежий. Стоил кусок торта сто двадцать рублей. Абсолютно необременительная сумма для меня, но неподъемная для бедной лаборантки, считающей копейки, а, учитывая то, что супермаркет находится в двух шагах от НИИ, вполне вероятно, что в очереди стоят и наши сотрудники.

– Говорите, – буркнула потная продавщица.

– Два пирожка, «Наполеон» и кофе, – выпалила я.

«Зря волнуюсь, что, людям больше делать нечего, как только следить за мной?» – успокаивала я себя.

Но, получив поднос, обогнула кафетерий и устроилась в самом темном углу, сев спиной к залу. Торт оказался неземным, он таял во рту. Я вздохнула: единственный приятный момент за весь день. Сначала потерпела полную неудачу, придя к Олегу Игоревичу, потом целый час в туалете смывала грим. Естественно, никаких средств для снятия макияжа не оказалось под рукой и пришлось тереть лицо противно воняющим куском мыла розового цвета. Ну а затем меня принялась шпынять Регина.

– Кофеек пьешь? – раздался знакомый голос.

Я повернулась и опрокинула картонный стаканчик. Перед столиком, сжав в нитку губы, стояла Регина.

– Значит, я ее жду, а она тут кофейничает!

– Мне положен обеденный перерыв!

– Учитывая, что ты заявилась во второй половине рабочего дня, это крайне актуально, – вызверилась девушка. – Где мои пирожки?

– Они холодные! Совершенно несъедобные!

– Еще чего, – фыркнула Регина, – ты идиотка! Отдавай мои деньги.

– С ума сошла? – тут пять рублей! Я тебе давала двадцать!!!

– Жри их сама! – выпалила Регина и швырнула мне в лицо пакетик со слоеными треугольничками.

Это уж было слишком.

– Пошла ты… – крикнула я, швыряя ей буквально в лицо купленную выпечку, – подавись жратвой и деньгами, вот они!

Регина уставилась на бумажки, потом подняла на меня тяжелый взгляд. На дне ее поросячьих глазок плескалось торжество.