— Что они могут сделать с такой красоткой, как ты?!

Внезапно Анжелика почувствовала в голосе карлика скрытую настороженность.

Страх парализовал ее.

— Пусть я умру, но никогда не вернусь туда! Я могу сказать это в глаза Великому Керзу.

Баркароль злорадно засмеялся.

— Как будет неприятно в один прекрасный день увидеть красотку с перерезанным горлом и распоротым животом. Ха-ха-ха!

От этого смеха Анжелика затряслась, как осиновый лист. Она встала и рассеянно пошла по набережной. Карлик догнал ее.

— Вот тебе мой совет, «маркиза». Ты должна сама сходить к Великому Керзу,

— он подмигнул ей. — Отнесешь налог, и, я думаю, все уладится.

Они распрощались. Расстроенная Анжелика пошла до дороге к таверне, а карлик юркнул в дверь, как кошка.

Начиная с декабря месяца, Анжелика отдавала все свое время коммерции у папаши Бурже. Клиентура, благодаря ее таланту, прибавлялась с каждым днем. Реклама корпорации цветочниц сделала свое дело. В таверне «Храбрый петух» проводились вечера, отмечались разные праздники. Анжелика со всей страстью южанки окунулась в новую для нее работу. В таверне стали собираться не только мастеровые и ремесленники. Сюда заходили поэты, философы и разные деловые люди. Ночью артисты приходили прямо после спектаклей, в масках и карнавальных одеждах, и давали представления прямо в таверне, забавлялись с маленькой обезьянкой.

— Вот наш хозяин, — смеялись они, показывая на обезьянку. — Из нее получился бы неплохой комедиант.

И так они шутили, пели, пили вино до глубокой ночи. Анжелика ходила с подносом, угождая клиентам. Она делала все, чтобы забыть нищенскую жизнь в башне Несль. Она часто вспоминала, что в детстве не раз охотно помогала кормилице на кухне. А Жоффрей, этот гурман, привил ей страсть к тонкому ощущению пищи. Их обеды в «Храме Великой Науки» были известны во всем королевстве. Анжелика вспомнила все рецепты тонкого кулинарного искусства. Она потчевала клиентов такими блюдами, что последние только диву давались.

Когда пришла зима, случилось несчастье. Маленький Флоримон заболел. Щеки его горели огнем, он часто бредил во сне. Анжелика не знала, что делать. Неужели бог отнимает у нее сына? На третий день болезни Флоримона хозяин приказал Анжелике занять комнату его покойной жены, в которую уже полтора года никто не входил. И, слава богу, крошка Флоримон начал поправляться.

— Я не хочу больше видеть, — ругался господин Бурже, — как тебе на глазах соседей лакей графини де Суассон приносит дрова. Скажи ему, чтобы я больше не видел его во дворе таверны. Пользуйся моими дровами.

Анжелика от всего сердца поблагодарила хозяина, который, уминая за обе щеки соус, сидел, раскрасневшись, за столом. Теперь она мечтала раздавать «подарки» графини де Суассон нищим и обездоленным.