Увидев непонятное скопление людей возле сына, полицейских в бушлатах, обомлела.

— Здравствуйте, — сержант снова представился по форме, на этот раз, специально для Ксении. — Разрешите ваш паспорт…

Непонимающе оглядев присутствующих, девушка робко протянула документ и опустилась к Денису, уже давно потянувшемуся к ней. При виде мамы он сразу же перестал громко всхлипывать, а уткнувшись ей в грудь, и вовсе затих.

— Вам знаком этот человек? — указав на засунувшего руки в карманы джинсов и задравшего голову в белесое небо Влада, спросил страж порядка.

— Да, — тихо подтвердила Ксения.

— Кем он вам приходится?

Демидов фыркнул. Вот зачем эти вопросы, да ещё при посторонних? Написано же все в паспортах!

— Ну, так, кем? — не дождавшись от притихшей Ксении ответа, сержант повторил вопрос.

— Бывший… муж… — покосившись на смотревших на них во все глаза женщин, ответила она едва слышно.

Что ж, кому надо, поняли…

— И он же отец ребенка? — скорее подсказал, чем спросил, полицейский.

— Да, — кивнула Ксения.

Влад перевел взгляд с неба на присутствующих и с неприязнью заметил, как осуждающе покачиваются головы бдительных тёток, словно у собачек с пружинистой шеей, коими одно время украшали повально салоны автовладельцы.

Те так же смешно покачивались при движении.

— И гуляют они с вашего разрешения?

Наверное, она сейчас на любой вопрос ответит «да», подумал Влад.

— Что ж, тогда всего хорошего, — вернув паспорта, откозырял сержант, и через минуту экипаж ППС отчалил с места происшествия.

За ним же неохотно удалились и соседки, прицокивая языками, оставив «семью» стоять в одиночестве посреди двора. И в молчании.

Ни Влад, ни Ксения не проронили ни слова. Да уж, вот знатный концерт получился на потеху соседям, подумал каждый из них, но вслух ничего не сказал.

Ксения прижимала к себе Дениса, с опаской выглядывающего из-за ее ног, куталась в куртку. Мальчик исподлобья взирал на Влада, уже совсем успокоившись, и Демидов решил, что хотя бы расстаться сегодня им надо мирно. Почему-то жалость продирала душу, когда он смотрел на «своих», и искусственно вызывать агрессию не хотелось. Он снова присел на корточки перед сыном.

— Испугался? — спросил с теплотой и в голосе, и во взгляде.

Денис помолчал какое-то время, внимательно изучая лицо «дяди», а затем неожиданно задал тот самый важный вопрос:

Звенящая тишина обрушилась на голову Ксении, запела на высшей ноте, оглушая до боли, и, тонко дзинькнув, оборвалась. Девушка даже зажмурилась на мгновение. Открыла глаза, только когда Влад заговорил.

— Да, сынок, я твой папа, — выдохнул он, чувствуя, как изнутри что-то поднимается. Уже давно забытая волна, всегда сопровождающая его в минуты потерь.