Звали ее Вероника Аркадьевна, была она крупная, рослая, с громким, резким голосом (какая-то там в фирме, где работал отец, мелкая начальница). Одевалась всегда в классические костюмы – пиджак и прямая юбка, только зимой пиджаки были темного цвета, а летом – светлого, один даже в полоску."

"Черты лица у нее были не то чтобы некрасивые, просто выражение лица всегда поражало суровой, неотвратимой непреклонностью. Губы всегда плотно сжаты, глаза смотрят прямо перед собой, взгляд никогда не отводит.

Как только отец привел ее в нашу квартиру, она тут же сообщила мне, что теперь она его жена и очень надеется, что мы с ней непременно подружимся.

До этого отец мне ничего не говорил и мнения моего не спрашивал, так что я малость прибалдела от такой новости.

Что ж, если он таким образом хотел вывести меня из сомнамбулического состояния, то ему это удалось.

Я смотрела на эту самую Веронику Аркадьевну и видела перед собой совершенно чужого человека. Естественно, она мне не нравилась, а кто бы сомневался, что так будет.

Но, как оказалось, это было не самое страшное. Потому что у новой жены моего отца была своя собственная дочь на три года старше меня. И вот она быстро сумела превратить мою жизнь в ад. Казалось бы, без матери и так мне было плохо, так нет же, судьбе этого было мало, и она послала мне Элеонору.

Да-да, эту стерву так звали. Не Нора, не Эля, а именно Элеонора. Кстати, я совершенно правильно определила характер одиннадцатилетней девчонки, с годами она выросла в самую настоящую стерву, это многие признавали.

Вероника Аркадьевна родила ее поздно, и, как я сейчас понимаю, мужа у нее никогда не было, хотя Элька врала мне, что у нее папа не то летчик, не то геолог, не то вообще олигарх, он живет за границей и скоро приедет и заберет ее к себе. Да скорей бы уж, говорила я, не дождаться никак.

Но это потом, когда мы враждовали открыто и не скрывали обоюдную ненависть. Сначала-то просто присматривались.

Как я уже говорила, квартира у нас была большая, три комнаты, казавшиеся мне огромными.

Раньше я жила в комнате, в которой вырос отец, родители имели свою спальню, а в самой большой комнате был кабинет деда – огромный письменный стол и все стены заставлены книгами. Была даже специальная лесенка, чтобы доставать книги с верхних полок. Мне запрещали по ней забираться, чтобы не упасть с высоты, но что можно запретить семилетнему ребенку?..

И вот, «молодожены» купили новую кровать и поставили ее в бывшей детской, а нас с Элеонорой поселили в бывшей спальне.

Она сразу же решила поставить меня на место, в таком возрасте три года имеют очень большое значение.