И тут же комната наполнилась живым, дрожащим и переливающимся светом и дивным ароматом, в котором соединился аромат весеннего фруктового сада, цветущего луга, апельсиновой рощи…

Листы манускрипта сами собой перелистывались, переворачивались, невидимые голоса, подобные серебряным колокольчикам, произносили, точнее, пропевали таинственные слова древнего языка.

Рисунки на страницах манускрипта тоже ожили.

Звезды запели волшебными, хрустальными голосами, цветы зашелестели на свой лад, ручьи зазвенели. Удивительные существа, изображенные на страницах, тоже пели, каждое на свой лад, и все эти голоса сливались в удивительную, небывалую симфонию…

Я почувствовала, что этот аромат, и эта музыка, и эти чудесные голоса наполняют смыслом и радостью всю Вселенную, и что я никогда не забуду эту минуту, и благодаря этому вся моя жизнь наполнится значением и смыслом…

Постепенно голоса смолкли, аромат приглушился, свет померк.

Постепенно смеркалось. По углам комнаты ожили, зашевелились вечерние тени.

Старик взглянул на меня мудрым, понимающим взглядом, подошел к столу и взял манускрипт.

– Что ж, дело сделано…

Он повернулся к Максиму и произнес:

– Я заказывал вам найти этот манускрипт, вы выполнили заказ, и я хочу заплатить вам.

– Я тут ни при чем! – возразил Максим. – Это все она… она сделала за меня всю работу. Так что с ней и расплачивайтесь.

Доктор повернулся ко мне, но не успел ничего сказать, потому что я выпалила:

– Ничего не надо! Вы мне уже заплатили, более чем щедро! То, что я сейчас пережила, стоит всех денег мира!"

"– Что ж, коли так, не буду настаивать. Скажу только, что у вас теперь все будет хорошо.

Тут я спохватилась:

– Ох, извините, одна просьба у меня все же есть. Профессор Семияров… такой умный, знающий человек и живет в психоневрологическом диспансере, вместе с настоящими психами! Можно ему чем-нибудь помочь?

– Ах, вы о нем? Не беспокойтесь, с ним все в порядке. Его уже выписали, он вернулся на работу, читает лекции. Очень популярен среди студентов. На его лекциях яблоку негде упасть!

Я хотела сказать еще что-то, но доктор Мельц уже исчез, словно растворился в вечереющем воздухе.

– Ну вот, кажется, на этом все! – проговорила я, повернувшись к Максиму.

– Не могу поверить, что все это было на самом деле! – отозвался он удивленно. – А где тут выход? Ты тут вроде уже бывала.

– А выхода тут нет, – ответила я, как само собой разумеющееся.

– И как же теперь?

– Снова в шкаф!

Я повела его по этой удивительной квартире.

В комнате с роялем шкафа не было, но был в соседней – в той, где на стенах висели пейзажи.

Это был платяной шкаф из красного дерева, с изящной резьбой в виде виноградной лозы.

Я открыла этот шкаф.