Пять с половиной месяцев я тряслась, пряталась как могла и боялась собственной тени.

И вот все напрасно. Они меня нашли и теперь будут пытать. А потом убьют.

Но до этого Венечка покуражится надо мной вволю, так что потом, когда они убедятся, что я ничего не знаю, оставлять меня в живых будет просто глупо. Остается только надеяться, что я долго не выдержу. Но это вряд ли, организм у меня довольно крепкий, с детства ничем серьезным не болела…

Ага, вот почему мне сегодня приснился отец. Говорят же, что близкие покойники снятся человеку перед смертью. Ну что ж, надеюсь, смерть придет быстро…

В глазах у меня было темно, поэтому на первых порах я не замечала, куда мы едем. Да это и не имело никакого смысла – дорога явно была в один конец.

Через какое-то время я все же пришла в себя и выглянула в окно машины. Мы ехали по Петроградской стороне.

Я тоскливо смотрела на людей за окном.

Они куда-то спешили, жили своей обычной жизнью, а моя жизнь подошла к концу…

Мы миновали Каменноостровский проспект, выехали на Каменный остров.

Теперь мы ехали по узким аллеям, мимо красивых старых, дореволюционных еще дач.

Машина проехала вдоль высокой стены, сбавила скорость, подъехала к воротам и остановилась.

Ворота открылись, мы въехали внутрь и оказались перед красивым двухэтажным зданием в стиле модерн.

И тут я поняла, куда меня привезли.

В нашей фирме… в той фирме, где я работала до того, как начались все мои неприятности, часто упоминали некую дачу.

Так и говорили – эти документы отправили на дачу… этого человека перевели на дачу…

На даче делались какие-то особенно важные дела, в которые не посвящали рядовых сотрудников.

Мне один раз поручили отвезти на дачу пакет с какими-то важными документами.

Тогда я подъехала к этому самому зданию…

Точнее, не к самому зданию, а к воротам.

Дальше ворот меня не пустили.

Возле ворот меня встретил Баранкин, забрал пакет и отправил обратно… При этом посмотрел так, что сердце ушло в пятки, и сами ноги стали вдруг тяжелыми, как будто чугунные. Тогда у меня едва хватило сил переступать этими самыми ногами, чтобы дотащиться до угла. Там я прислонилась к стене и долго стояла, хватая ртом воздух, пока не пришла в себя.

Да, вот странно, теперь я сижу рядом с ними обоими, и сердце никуда не падает, и дыхание относительно ровное. Привыкла уже… человек привыкает ко всему…

Машина остановилась, меня вывели наружу, но повели не к главному входу, а вокруг дома.

Сзади оказалась еще одна дверь, но она вела в подвал.

Я огляделась по сторонам.

Может быть, мне не суждено больше увидеть небо, и деревья, и облака… И даже дождь, который только накрапывал, а теперь усилился, вызвал грусть. Может быть, в последний раз…

– Шевели ластами! – прикрикнул на меня Баранкин и подтолкнул к подвальной двери.