Она была освещена неярким дежурным светильником, а еще бледным зеленым огнем светились экраны приборов.

Старые соседи Максима спали, сам он не подавал никаких признаков жизни. Медсестры не было.

Санитар огляделся и сказал:

– Ну, моя часть дела сделана. Дальше как договорились. Приду через час…

Он вышел из палаты.

Берри под простыней взволнованно заворчал: должно быть, почувствовал запах хозяина.

Я сдернула с него простыню и умоляюще проговорила:

– Только тихо! Ни звука!

Пес в два прыжка подлетел к кровати, на которой лежал Максим.

Одна его рука бессильно свешивалась с кровати, и Берри принялся лизать ее.

Я покосилась на Андрея.

Он неотрывно глядел на лицо Максима, пытаясь заметить в нем хоть какие-то изменения.

Ведь на карту была поставлена жизнь…

Какое-то время ничего не менялось.

Берри тихонько заскулил, еще раз лизнул руку хозяина…

И вдруг веки Максима дрогнули.

В первый момент я не поверила себе, подумала, что ошибаюсь, выдаю желаемое за действительное, но веки снова дрогнули, а потом… потом глаза Максима приоткрылись."

"Он тут же снова закрыл глаза – видимо, с непривычки даже приглушенный ночной свет показался ему слишком ярким, болезненным. И тотчас Берри встал передними лапами на кровать и принялся облизывать лицо Максима.

– Берри, что ты делаешь? – Я попыталась оттащить пса, но он огрызнулся и даже пытался меня цапнуть.

– Не мешай ему! – Андрей схватил меня сзади за плечи.

Берри старался вовсю, он сопел и перебирал задними лапами, работая языком.

Тут глаза Максима снова открылись, и он едва слышным прерывающимся голосом проговорил:

– Берри, ты меня всего обслюнявил!

Пес напоследок еще раз лизнул его, а затем покосился на меня. Он помнил, что я велела ему вести себя тихо, но эмоции переполняли его собачью душу, и он тихонько радостно заскулил, усевшись рядом с кроватью.

Мы с Андреем переглянулись.

Я готова была его расцеловать. Неужели все получилось, как он задумал? И Берри не подкачал, что уж говорить.

Андрею, правда, было не до поцелуев – он внимательно читал показания приборов, так что я расцеловала Берри и сказала ему, что он – замечательный пес и что теперь все будет хорошо.

– Удивительно, – проговорил Андрей. – Все параметры организма практически в норме. Так что завтра можно переводить его в обычную палату…

В это время дверь палаты приоткрылась, и в проеме появилась небритая физиономия санитара из морга.

– Ну чего, как тут у вас? Мне возвращаться пора! Меня клиенты ждут! – пробасил он.

– Да-да, – опомнился Андрей. – Нам тоже пора закругляться, а то как бы не застукали… ну, Берри, давай обратно на свой катафалк!

Берри явно не хотел расставаться с обретенным хозяином. Он положил голову на край кровати и не сводил с Максима преданного, восторженного взгляда.