Я почувствовала, что в этом свертке книга, и даже догадалась, что это – еще одна часть манускрипта.

Сердце мое забилось от волнения, но я не стала при докторе проверять свою догадку…

Я направилась к двери, но, уже выходя, повернулась и задала еще один вопрос:

– А кто такой Шерешевский?

– Понятия не имею. Назвал первую попавшуюся фамилию… меня, кстати, зовут Андрей.

И тут меня словно черт дернул за язык:

– А я Ле… Алена.

Чуть не назвала свое настоящее имя, в самый последний момент одумалась! Ведь предупреждал же меня Октавиан сто раз, чтобы была внимательнее!

Тут я совершенно некстати подумала, что стала редко о нем вспоминать, и о тех событиях, после которых моя с таким трудом налаженная жизнь превратилась в настоящий ад, тоже малость подзабыла. Это плохо, успокаиваться нельзя, говорил Октавиан, нужно все время быть начеку.

…Берри встретил меня громким, взволнованным воем. Это было странно, потому что, как я уже не раз говорила, Берри – очень спокойный воспитанный пес.

– Ну все, все, видишь – я пришла, вернулась к тебе, меня не было не так уж долго, – говорила я, расшнуровывая кроссовки. – Да что с тобой такое?

Берри выхватил кроссовку и начал ее трепать. Потом дернул меня за рукав куртки, потом потерся боком о джинсы. Неужели он чувствует запах хозяина? Но я ведь только стояла возле кровати Максима, я даже не трогала его.

Удивительное дело. Пришлось провести с ним беседу.

Когда я сказала, что Максим жив, Берри вскочил и бросился к двери, чтобы сейчас же, немедленно бежать к нему. Мне стоило огромных трудов уговорить его подождать до вечера."

"Весь день пес волновался – должно быть, ему передалось мое волнение. Он носился по квартире, отказывался от еды, только все время пил воду.

А когда в двенадцатом часу я начала одеваться, он вообще чуть с ума не сошел.

– Да возьму я тебя с собой, возьму! – успокоила я его. – У тебя вообще в сегодняшнем спектакле будет главная роль…

Я спустилась к соседке, что жила под квартирой Максима, и вызвала от нее такси, сказав как есть, что нужно везти Берри к Максиму. Старуха только головой покачала и сама предупредила диспетчера, что со мной будет собака, так что к дому подъехал просторный «универсал», в заднем отделении которого запросто мог бы поместиться не только Берри, но огромный сенбернар или тибетский мастиф.

Берри послушно запрыгнул в машину, и мы поехали.

Около больницы ночью было, конечно, не так оживленно, как днем, но время от времени подъезжали машины «скорой» и «неотложки».

Мы вышли из такси перед главными воротами и отправились в обход здания.

Около служебного входа в больницу нас уже поджидал Андрей. Он курил, но при нашем появлении погасил окурок и бросил его в металлическую банку.

– А я думала, врачи не курят.

– А я и не курю.