Я не мог лишиться еще и своего ребенка, ведь я наверняка знал, что вскоре потеряю тебя. Но сын от любимой женщины должен был остаться со мной. Ты ведь не отдала бы мне его добровольно?

— Нет, — только и смогла выдавить Варя.

— Вот видишь… Тебе тоже хотелось бы оставить от меня такой след. К тому же… — Выпустив Варину руку, Владимир Иванович прошелся по комнате. — К тому же в браке у меня не могло быть детей. Ты ведь знаешь, что Элен, к сожалению, бесплодна?

— А жениться на мне…

— На крепостной? — перебил граф. — Душенька моя, ты в своем уме? Тогда еще не отменили крепостное право! Да и сейчас… Это же мезальянс, Варенька. Я не мог и не могу пойти на такое.

— А Крушинников пошел, — прошептала она, опустив голову.

Владимир Иванович пожал плечами:

— Твой супруг не был дворянином. Он не носил графский титул. А это, знаешь ли, обязывает.

— А любовь? Любовь ни к чему не обязывает? Впрочем, что я говорю, — спохватилась Варвара. — Любовь хороша лишь до тех пор, пока она настояна на полной свободе.

— О! — Владимир Иванович удивленно поднял брови. — Как ты стала рассуждать… Все-таки ты очень изменилась, Варя. Та, которую я любил, уже заласкала бы меня до одури.

— Потому что та Варя очень любила тебя, — с усилием проговорила она. — Я очень любила тебя. Ты был смыслом моей жизни. Светом звезды в кромешной тьме… Я шептала твое имя, когда ничто другое уже не могло придать мне сил. Ты был моей молитвой и песней. Единственной песней… Моим солнцем и радостью. Я думала, что больше никогда не увижу тебя, но ты продолжал жить в моем сердце, и это заставляло меня тянуть лямку под названием «жизнь». А ты отобрал у меня сына. Ты лишил меня единственного, что могло сделать мою жизнь счастливой…

— Теперь ты явилась отобрать его у меня? — выкрикнул граф.

И в этот момент Варя поняла, что он пришел только за тем, чтобы уговорить ее не трогать его семью. Не нарушать сложившегося положения вещей, которое всех делало счастливыми. Всех… кроме нее. Но кому до нее есть дело? Петровские по-прежнему считали себя вправе распоряжаться Вариной судьбой…

— Я не лишу тебя счастья, — отведя глаза, проговорила она. — Я хотела. Но не буду делать с тобой того же, что ты сделал со мной. Это так… низко! И это ранило бы моего мальчика. А я хочу, чтобы он рос в покое и радости.

Быстро приблизившись, граф опустился перед ней на колени и припал к руке:

— Спасибо, Варенька… Спасибо тебе.

Она погладила его волосы, которые еще помнили ее пальцы.

— Мой хороший… Неужели ты думал, что я способна навредить тебе? Любовь не знает мести. Это несовместимые чувства. Мстить тебе и Саше — это немыслимо!

Владимир Иванович поднял голову:

— Элен, — повторила Варя с выражением, понятным только ей одной. — Эта женщина дорога вам обоим.