Прислушаться к себе: дрогнет ли сердце? И уж тогда решать, что дальше делать. Пока же у Вари не было никаких конкретных планов по этому поводу.

Она написала старому другу Петра Потаповича, князю Ларионову, и просила помочь ей освоиться в Петербурге, свести с людьми, которые могли бы заняться устройством ее выступлений. Титулованный старик все сделал в лучшем виде. В отличие от своего покойного друга князь питал слабость, правда, с некоторого времени чисто платоническую, к женщинам в теле. И Варвара Васильевна оказалась как раз в его вкусе. Князь готов был выполнить любую прихоть этой женщины, которая к тому же оказалась и прекрасной певицей: ее сопрано совершенно очаровало все семейство Ларионовых. Поэтому Варе ничего не стоило уговорить князя ввести ее в дом Петровских. Когда Ларионов заговорил о том, что скоро в семье графа будут отмечать день рождения сына, а это как раз удобный случай представить им новую певицу, Варя вздрогнула: князь назвал день, когда родился ее мальчик. Все совпадало, Петровские даже не удосужились изменить дату.

«Как же графине удалось заставить Владимира принять это и смириться? — пыталась понять Варя. — Как он мог молчать все эти годы? И даже не пытался найти меня, чтобы открыть правду. Не может быть, чтоб он предал меня! Он же был моим первым мужчиной… Единственным возлюбленным».

Перед тем как войти в дом графа Петровского, Варя едва не лишилась чувств — такого накала достигло ее волнение. Она еле держалась на ногах, сознавая, что сейчас наконец увидит своего любимого, их руки соприкоснуться… Узнает ли он ее? Подскажет ли ему сердце, что перед ним прежняя Варенька, отдававшаяся ему так полно и самозабвенно?

Однако гостей встречала графиня. И для Вари самым неприятным стало то, что Елена Павловна почти не изменилась. Ее красота ничуть не увяла, глаза сияли и выглядела она совершенно счастливой.

«Украла у меня все, и счастлива!» Варя чуть не задохнулась от такой несправедливости и едва удержалась от желания по-простому, как принято в деревне, оттаскать более удачливую соперницу за волосы. Но Варя сумела взять себя в руки, и даже оказалась в состоянии поддерживать разговор до того момента, как увидела Сашу. Все в ней сжалось и заныло от боли, когда красивый, улыбающийся мальчик подбежал к ней, чтобы принять поздравления. Он смотрел на нее приветливо, но как на чужую, впрочем, иначе и быть не могло. А Варя так ждала, так хотела, чтобы он почуял родную кровь…

Этого не произошло. Сын только вежливо поблагодарил ее за подарок, который больше предназначался той, что выдавала себя за его мать. Варе хотелось поселить в душе Елены Павловны беспокойство и безотчетный страх. И слова куклы: «Я знаю твою тайну», на ее взгляд, как раз способствовали этому.