Когда отражение в зеркале подсказало, что она готова к встрече с соперницей, графиня не спеша спустилась во двор и для начала заглянула к управляющему, который залебезил перед хозяйкой так, что ей даже стало противно. Приказав приготовить все домовые книги и отчеты за последний год и завтра с утра явиться к ней с докладом, Елена Павловна прошлась по заднему двору, велела убрать с глаз долой старые сломанные телеги, притулившиеся в углу, и посадить вдоль забора яблони.

«Хотя цветения их я не увижу, — подумалось ей. — Раньше июня мы сюда не выбираемся. И стоит ли вообще приезжать на следующее лето, будить воспоминания… Если вообще нам захочется куда-то ехать вместе».

Елене опять стало обидно до слез, что муж предал ее как раз в тот момент, когда она старалась вылечиться и неукоснительно выполняла все предписания врача. А он, отговорившись своей пылкой и плохо объяснимой любовью к Родине, между тем изливал свою страсть на одну-единственную босоногую ее представительницу…

На пороге конюшни Елена Павловна перевела дух и ступила на дощатый пол. Знакомый запах щекотал ноздри, слух ласкало приятное лошадиное фырканье… Почему-то сейчас ей вспомнилось, как Владимир любит лошадей, каким прекрасным наездником всегда являлся. Она тоже неплохо держалась в седле, но сравниться с мужем, конечно, не могла. У него с этими животными были какие-то особые отношения, казалось, они понимают язык друг друга. По крайней мере, Елена не раз замечала, как муж что-то шепчет лошади на ухо. А когда какое-либо из этих грациозных животных заболевало, Владимир Иванович каким-то чудом узнавал об этом первым. К тому же и причину болезни мог определить безошибочно. В шутку граф называл себя прирожденным коновалом, и уже всерьез говорил, что рожден был для жизни в деревне. Его начинало тянуть в Дубровку уже с первыми лучами весеннего солнца, но только сейчас Елене пришло в голову, что, возможно, причина этого беспокойства была не только в притяжении любимой им земли…

До слуха Елены Павловны донесся еле уловимый шорох. И сердце мгновенно подсказало, что этот звук исходит не от лошади. Быстро обернувшись, графиня увидела метнувшуюся к дверям девушку и повелительно крикнула:

Варя замерла, не решаясь повернуться. Освещенная солнцем в дверном проеме фигурка девушки сейчас показалась Елене Павловне совсем детской. Пока Варя не поворачивалась, ее набухшая грудь не разрушала этой иллюзии.

«Как он посмел совратить ребенка?! — задохнулась графиня от гнева. — Как она посмела, бесстыжая… Маленькое, испорченное, тупое животное!»

Тем же приказным тоном она бросила:

— Подойди ко мне! Впрочем, нет. Давай лучше выйдем на свежий воздух. Здесь слишком… воняет.