Крестоносец, герой взятия Иерусалима, сэр Томас Мальтон Гислендский возвращается домой в Британию. По пути ему встречается странник, калика Олег, добредший в сарацинскую пустыню из далекой Руси, и в схватке с разбойниками спасает рыцарю жизнь. Неведомые люди начинают охоту за двумя странниками. Их интересует содержимое мешка рыцаря. Но сэр Томас — храбрый воин, да и Олег не всегда был каликой перехожим…

Над бесконечным оранжевым миром висело знойное сарацинское солнце. Высоко в синеве застыл прибитый к небесной тверди едва видимый с земли орел. Раскаленный воздух колыхался прозрачными волнами.

По широкой утоптанной дороге ехал, держа направление на север, огромный рыцарь на тяжелом черном жеребце. Над железными доспехами дрожали струйки перегретого воздуха, по открытому лицу бежали ручейки пота. Голубые как небо глаза, невиданные здесь до прихода франков, смотрели вызывающе. Рыцарь словно искал повод, чтобы бросить ладонь в железной перчатке на рукоять длинного меча.

Огромный жеребец шел ровным шагом, рассчитанным на долгое одоление дороги. На твердой будто камень земле, утоптанной миллионами конских и человеческих ног, оставались оттиски копыт размером с тарелку. Поверх доспехов с плеч рыцаря спадал белый плащ с искусно вышитым красным крестом. Слева у бедра покачивался треугольный щит с драконами, львами и медведями, слегка помятый, справа у седла приторочен огромный двуручный меч с вытертой до блеска железной рукоятью. Сзади вздувался небольшой тюк с походными мелочами.

В правой руке крестоносец держал острием вверх длинное копье. Блестящее лезвие отливало оранжевым, словно на кончике копья рыцарь вез раскаленный слиток металла. Конь ступал тяжело, угрюмо косил на всадника огненным глазом. Рыцарь вместе с конем казались ожившей статуей, каких много осталось от языческих времен на площадях Рима.

Солнце слепило глаза, воздух словно поднимался из адовой печи, где суждено гореть всем неверным и грешникам. В стороне от дороги — кучка жалких деревьев, в редкой тени лежат люди в цветных пестрых халатах. Троим тени не хватило, из-под телеги торчат голые ноги. Буйволы, отыскав лужу, слывшую здесь озером, неподвижно застыли в самой середине, как огромные валуны, выставив морды из жидкой грязи.

Рыцарь проехал мимо рощи и бровью не повел. Крестоносцу, сэру Томасу Мальтону из Гисленда, герою взятия Иерусалима, не пристало выказывать слабость на глазах побежденных.

Конь ступал медленно, дорога тянулась пустынная, лишь к полудню Томас догнал хоть что-то живое — вереницу паломников. Пешие бредут не отрывая глаз от земли, в лохмотьях, изможденные. Томас потихоньку прошептал благодарственную молитву Пречистой Деве, что сотворен рыцарем: на них даже плащи гаже тряпок, о которые вытирают ноги.