Ветер перестал свистеть в ушах, Томас услышал другой звук: мощные и широкие хлопки по воздуху, словно в шторм бился под ветром корабельный парус. Томас закрыл глаза и горячо взмолился Пречистой Деве, чтобы полотно не лопнуло, ибо потеря паруса почти всегда гибельна для моряков…

Его распластало по костяной плите, — потертой, исцарапанной, побелевшей под дождями, ветром, снегами, но вдруг хлопки прекратились, как отрезало. Тяжесть исчезла, негромкий голос над ухом произнес:

Спереди, справа и слева, даже сзади было синее небо. Томас непонимающе смотрел на белую гору ваты, что плыла в полумиле слева, вдруг в страхе понял, что никакая не вата, а облако! Повернул голову, справа тянулась целая россыпь облаков, а далеко внизу торчали скалистые горы, виднелись тоненькие ленточки дорог, крохотные рощи, похожие на кустики травы, а еще дальше тянулась пугающе ровная и безлюдная степь!

С боков дракона простирались огромные кожистые паруса, толстая кожа натянулась на перемычках, как на боевых барабанах. Летящий дракон был похож на огромную старую ящерицу с крыльями летучей мыши. Томас видел такую в дальних странствиях: ящерка сигала с дерева на дерево, распустив кожистые крылья с боков, только та ящерка была с голубя, а летящий дракон напоминал летящий амбар богатого сеньора.

Олег озабоченно потыкал кинжалом, выбирая уязвимое место, сказал нехотя:

— Воробьи часто хлопают крыльями, а чем крупнее птица, тем чаще парит… Орел машет редко.

Орлы, подумал Томас зажато, для этого дракона что мухи для ласточек. При его весе и громадных крыльях он в несколько взмахов набирает высоту, а потом полдня парит, растопырив крылья!

— Мы полетим туда, куда надо нам? — спросил он дрожащим голосом. — Или куда захочет дракон?

Олег пожал плечами, он внимательно изучал зазоры между костяными плитами на загривке и шее дракона. Ветер трепал волосы, но зеленые глаза волхва смотрели пристально, серьезно.

— Раньше на них гонки устраивали… Поединки!.. Но пришли новые боги…

Вдруг он страшно вскрикнул. Лицо стало белым как мел, он опрокинулся навзничь, его передернуло в конвульсиях, затрясся, глаза стали безумными. Он с криком прыгнул с дракона, но веревки удержали. Калика захрипел, зубы обнажились как у зверя. Он стал торопливо развязывать.

Томас ухватил за руку:

— Сэр калика!.. Сэр калика!..

Калика отшвырнул его с рычанием. Он уже развязал два узла, оставался последний. Томас ухватил друга обеими руками, прижал к груди, закричал с отчаянием:

— Сэр калика!.. Что стряслось?.. Что с тобой?

Калика молча вырывался, рычал, изо рта летела пена, глаза стали безумными. Он снова попытался прыгнуть вниз, но узел удержал, тогда он с рычанием принялся дергать за концы.