Наконец распахнуть пасть отказался, Олег потыкал кровоточащим ломтем прямо в ноздри, дракон с отвращением посмотрел мутным взором и отвернулся, ибо век у него не оказалось, закрыть глаза, как понял Томас, не мог.

— Достаточно? — спросил Томас. Его шатало, мутный пот заливал глаза, а ноги подкашивались от беспрерывного карабканья вверх-вниз. Томас уже жалел обезьян, что целыми днями скачут по деревьям.

— Что ты! — удивился Олег. — Теперь самое время перенести сюда все мясо. Он нажрался, не кинется. Все не сожрал бы, но раскидает, растопчет… Все-таки это очень глупое животное. Бог создавал его давно, молодой еще был, не знал как лучше.

Томас на ватных ногах потащился обратно. Хорошо, успел отоспаться и отдохнуть, теперь, правда, хоть выжми и брось под ноги подошвы вытирать, но пока есть хоть капля сил…

Он таскал из расщелины мясо наверх, сквозь зубы проклиная глупого дракона, который не догадался вырыть нору пониже, там и земля мягче, свою нелепую судьбу, погнавшую на край света, хотя мудрый наставник говорил, что Бога можно встретить, не выходя из дома, ругал жару, а калика тем временем увязывал кровоточащие ломти мяса в шкуры, один такой узел закинул за спину, подошел к дракону и бесстрашно полез по огромной зеленой лапе, цепляясь за костяные пластины, вскарабкался на покрытую толстыми плитами спину. Томасу он показался вороной на крестьянской лошади: те вперемежку с грачами постоянно ездят на спинах коней, склевывают слепней и оводов, а то и белых червей, что в жару заводятся под кожей бедных животных. Такой конь ходит осторожно, старается не спугнуть остроклювых пришельцев, что облегчают его мучения.

Калика поерзал, устраиваясь, быстро привязал узел к широкому костяному шипу, заорал Томасу:

— Сэр Томас, отсель хорошо видать!.. Тащи остальное мясо.

Томас оглянулся на огромную морду дракона, тот положил ее на лапы и сонно опустил на глаза кожистую пленку. Из ноздрей струился пар.

— Сэр калика… Ты в самом деле хочешь на нем ехать?

— Ехать? — переспросил Олег озабоченно. — Смоки не очень хороши в беге. Потому первые семь лет вовсе прячутся в пещерах, а скот воруют только по ночам. Ждут, когда отрастут крылья.

— Летают они все же лучше, чем бегают, — объяснил калика с гримасой.

Томас, ошалев от пережитого, устало таскал последние тюки с мясом, подавал калике, тот умащивал на спине дракона — там были расщелины между плитами, шипы, выросты, и калика сплел буквально настоящую паутину из веревок, где было место для мяса и для людей. Он ходил по загривку дракона, как по крыше сарая, дракон осоловел от сытной еды, дремал, на топчущегося по голове калику обращал внимания не больше, чем пес на муху.