– Трактир у Сухаревой башни, – продолжал Селиванов, дернув щекой, – значит, там всякий сброд собирается. Возле этой башни никогда ничего хорошего не происходит. Видно, место уж такое.

– А что ты думаешь про «Арку»? – не утерпев, спросил Опалин.

– Что тут думать? Надо проверять, кто там хозяин был и кто у него работал. Только Петрович тебя на пушечный выстрел к архивам не подпустит.

– За хозяином вроде ничего криминального не числится.

– Это тебе по телефону сказали, а проверять надо как следует. Может, он фамилию менял. Может, жил по чужим документам. Да мало ли что… Эх, жаль, что я тут лежу.

Без помощи ты не обойдешься… Ваня, слушай сюда: в трактир один не ходи. Ясно? Мало ли что там может произойти…

– Я только с Ярцевым поговорю, и все, – сказал Опалин упрямо. – За кого ты меня принимаешь? С голыми руками я туда не пойду.

– Где-то мне попадалась эта фамилия, – забормотал Селиванов, морщась, – не помню где, но что-то с ней было связано скверное. Не порол бы ты горячку, а? Я Петровича хорошо знаю. Вот вернет он тебя…

Но Опалин уперся и, как ни пытался его вразумить товарищ, стоял на своем. Единственное, он пообещал Селиванову, что вечером будет очень осторожен.

Когда Опалин приехал к Сухаревой башне, шел уже седьмой час, и улицы были полны народу. Странный силуэт башни – на широком основании высотой в три этажа собственно башенная часть, тонкая и острая, с часами наверху – не привлекал ничьего внимания. Она давно казалась частью местного пейзажа. Мимо нее лениво ползли трамваи.

Отыскав взглядом вывеску «чайной-столовой Кутепова», Опалин, не колеблясь, двинулся вперед. Из того, что он знал о трактире, тот представлял из себя большое помещение (раз его частью стал даже соседний магазин), привлекающее человеческую накипь со всех окрестных улиц; но действительность удивила его.

Первый зал, в который посетитель попадал сразу, войдя в трактир, был точно для непритязательных гостей. Дальше начинался второй зал, где столики уже были покрыты скатертями и снабжены карточками со строгой надписью «Места без дела просим не занимать». Здесь сидела публика почище, с нэпманским или богемным душком: обладатели золотых перстней на толстых пальцах или граждане без перстней, но одетые прилично и с более интеллигентными физиономиями. В этом зале играл маленький оркестр, и вообще обстановка была весьма располагающая. На мгновение Опалин даже пожалел, что не привел сюда Надю – но тут его внимание привлекли одобрительные крики, доносившиеся откуда-то сбоку. Пройдя по ковровой дорожке, он оказался в третьем зале, где стояли бильярдные столы. В данный момент зрители и почти все игроки, бросив свои партии, толпились вокруг главного стола, за которым, очевидно, развернулась настоящая битва.