Это был молодой еще парень, по виду – несколько лет как из деревни, однако уже успевший пообтесаться в большом городе. – А ты по какому делу?

– Можешь передать ему записку? – спросил Опалин. Записку он приготовил загодя и, достав ее из кармана, вручил официанту.

– Может, могу, а может, и нет, – ответил собеседник, нагловато глядя на него. Иван понял, что произвел невыгодное впечатление и что от него ждут денег за услугу, и разозлился.

– Ща я тебя арестую и в угрозыск отвезу, – сказал он неприятным голосом, предъявив удостоверение. – Ну?

– Да не надо горячиться, сейчас все сделаем, – пробормотал официант.

Он ушел, унося записку, и, вернувшись через пару минут, объявил, что Сидор Михалыч согласен принять посетителя.

– Пожалте за мной, – сказал официант.

– Нет, – внезапно сказал Опалин, – говорить будем здесь.

– Где здесь-то? Все столы заняты, сам видишь, – официант сделал жест рукой, обводя зал, в котором они находились. – О делах Сидор Михалыч только в конторе говорит.

– И где эта контора? – мрачно спросил Опалин. Само слово отдавало чем-то дореволюционным, то ли купеческим, то ли кулацким, чего он терпеть не мог.

– Да тут рядом, в коридорчике. Два шага.

«Не ходи туда». Что, черт возьми, все это значило? Инстинкт самосохранения трубил тревогу; самолюбие твердило, что, раз уж Иван зашел так далеко, отступать не имело смысла.

– Чеаэк! – заныл полупьяный нэпман за соседним столиком. – Где мою… мое… фрикассссе? – он налег на букву «с», растянув ее до невозможности. – Жду тут, жду… п-панимашь…

– Уже несу, Семен Степаныч, – бодро посулил официант и повернулся к кудрявой, отчаянно накрашенной девушке в открытом платье, которая пробиралась по проходу между столами.

– Я у тебя не на посылках, – мгновенно отреагировала девушка, бросив, однако, быстрый взгляд на Опалина.

– Леля! Ну прошу… Сидор Михалыч ждет!

– Иди за мной, – недовольно бросила Леля Опалину и пошла вперед, стуча каблучками и на ходу обдергивая платье. И он, забыв обо всем, двинулся за ней.

– Ты тут работаешь? – спросил он, когда они вышли из зала.

– А? – она остановилась и поглядела на него.

– Пою я тут, – сухо бросила она.

Здесь, в коридоре, было слышно, как в зале играет оркестр, и Опалин немного успокоился. Подойдя к ближайшей двери, на которой не было никаких надписей, Леля постучала в нее согнутым пальцем и толкнула створку.

– Сидор Михалыч! Тут к вам гражданин, – задорно прокричала она. – Митя велел доставить, сказал, вы его ждете. Я могу идти?

– Ступай, – ответил изнутри глуховатый голос. Опалин прошел в кабинет, и певичка закрыла за ним дверь.