– А о его жене что скажешь? Она уверяла, что была в ресторане, где ты играл, и ты нарочно проиграл, чтобы она потеряла деньги.

– Ее никто не вынуждал ставить на меня, – ответил Авилов с расстановкой.

– Как, по-твоему, она могла… ну… попытаться отомстить Евлахову через его детей?

– Ну… она ведь любит своего мужа.

– Кто тебе это сказал?

– Она не мужа своего любит, а комфорт, который он ей предоставлял, – пояснил Авилов, саркастически усмехаясь, – это разные вещи. Я уж молчу о том, что она из тех женщин, которые считают, что хранят верность, если изменяют всего пару раз в неделю…

– Нет, она вовсе не скучает в одиночестве.

Ты что, ее не разглядел, что ли? Мимо такой не пройдешь… Бери вафли, я же вижу, как ты на них смотришь. – Он подвинул к Опалину тарелку с вафлями.

Гость хотел было повторить, что он недавно ел и что ему вообще ничего не нужно, но вафли выглядели так, словно появились на свет именно для него, и он осторожно взял одну. Обычно Опалин вафли не жаловал, но у проклятого игрока они были сущее объедение. Мало того, они обладали способностью самостоятельно перемещаться в пространстве, и едва он доел первую, вторая как-то удивительно ловко втиснулась ему в руку.

– По поводу вопросов, которые ты собираешься мне задать, – сказал хозяин, пока Опалин хрустел вафлями, – нет, я не спал с Антониной и не собираюсь – женщины ее сорта обходятся дороже, чем стоят.

От такой откровенности гость, по правде говоря, чуть не поперхнулся, но сделал героическое усилие и притворился, что все в порядке.

– И вообще она мало меня интересует, – продолжал Авилов, – но если хочешь знать мое мнение – не стала бы она связываться ни с какой уголовщиной.

Если муж застрянет в тюрьме, а ей подвернется кто получше, она с легкой душой оформит развод и вычеркнет Рогга из своей жизни. Может, ты чаю хочешь?

В его вопросе не было ни тени заискивания или чего-то подобного – просто он действительно считал, что сладости лучше чем-то запивать. И несмотря на протесты гостя, он сходил на кухню и принес вторую чашку.

Чай был так хорош, что Опалин не то чтобы почувствовал себя на седьмом небе, но вдруг необычайно ясно осознал, что еда еде рознь и, допустим, серые недожаренные вафли – одно, а те, что водились на столе у игрока, – совсем другое.

И все-таки он поймал себя на том, что в присутствии Авилова держится начеку, несмотря на то, что игрок очень сильно ему помог и внешне не выказывал никакой враждебности. «Бывают хитрецы, которые умело изображают откровенность, а сами только и думают, как бы тебя объегорить… Конечно, он не хитрец, – размышлял Опалин, косясь на невозмутимое лицо хозяина, – но… все-таки слишком уверен в себе. Я ведь даже не собирался спрашивать его о том, было ли у него что-то с Антониной.