В конце концов местная аристократия сподобилась возвести новую, каменную крепость вместо деревянной, но непобедимые воины Золотой Орды так и не испытали мощные стены на прочность, ибо их цивилизация сама собой пришла в упадок; в последующие столетия кремль растащили на кирпичи местные жители.

Я запрокидывал голову, смотрел на буро-красные кирпичи и думал: будь я татаро-монголом, тоже не стал бы связываться.

Открыв массивную деревянную дверь, гид проник прямо внутрь стены и предложил всем идти по крутой и узкой каменной лестнице; здесь был зверский холод, и мы с токарем обменялись фразами в том смысле, что зря не захватили с собой бутылку.

Наверху, в ледяном зале с узкими бойницами, гостей ждал дюжий малый в стальной кольчужной рубахе. Одной мощной рукой он вытер сломанный нос, другой поиграл огромным иззубренным мечом. Кто-то из гостей достал сигареты, но малый, криво улыбнувшись, провозгласил:

— Братишка, не кури здесь!

Лицо его было покрыто шрамами.

— А чего такого? — возразили из-за спин.

— Ничего, — басом ответил шоу-богатырь. — Тут памятник оборонного зодчества. Понимать надо.

Он стал рассказывать про татаро-монголов, способы осады, шлемы, щиты и двуручные кладенцы, и понемногу до всех дошло, что шрамы на лице богатыря — самые настоящие.

Короткая лекция закончилась эффектным появлением еще троих великанов, живописно бородатых и вооруженных до зубов. Самый широкогрудый сжимал в латных рукавицах дикого размера палицу, окованную сталью. Поведя дланью, он попросил гостей отойти к стенам, его други перехватили поудобнее щиты — и начали рубиться.

От звона и грохота у меня заложило уши. Не скажу, что махаловка была насмерть, но ребята не халтурили.

Летели искры. Женщины ахали и визжали. Наташа прятала лицо в мою грудь. Широкогрудый ловко выбил меч из рук одного оппонента, захохотал, отшвырнул палицу (она обрушилась, словно кусок рельса), и бой продолжился уже на кулаках. Честно скажу, лично я против таких ребят вряд ли вышел бы сражаться на кулаках.

После аплодисментов дамы сфотографировались в компании румяных и вспотевших шоу-богатырей, а мужчины взвесили в руках оружие. Я тоже подержал меч — он весил не менее десяти килограммов. Интересно, как татаро-монголы вообще сумели триста лет получать дань с людей, вооруженных такими кошмарными тесаками?

Вышел на свежий воздух и понял, что доволен.

Не знаю, как другие, — а я всегда доволен и даже счастлив, когда вижу людей, увлеченных каким-либо явно неприбыльным делом. Честолюбивый московский ухарь, я десять лет занимался только тем, что выгодно. Но иногда, оказавшись в Тольятти, или в Питере, или в Серпухове, или в Нижнем Новгороде, или — как сейчас — в Коломне, встречал сверстников, презиравших выгоду.