Народ уже слегка отошел после концерта и довольно загудел, а я повернулась к трактирщику и сообщила:

– Я задержусь еще на два дня.

Мужчина кивнул, крайне довольный обстоятельствами, и громко вопросил:

– Ну? Кому еще вина? Пива?

Сюзанна зашла ко мне в комнату буквально через пять минут с подносом, на котором стояли исходящая паром глиняная кружка и маленькая коробочка из бересты.

– Вот. Ты пей, пока горячее. Бабуля говорит, что меня в детстве этим отваром и лечила. Зимы у нас холодные, я часто простужалась.

Пока я пила целебное снадобье, она воодушевленно щебетала, прислонившись к дверному косяку:

– Я думал перебраться в Лици́нию, ну и дальше.

Мир повидать хочу. Страшновато только одному. Меня вон у вас в первый же день ограбили, поколотили и инструмент разбили. Новую гитару пришлось покупать.

– Это да, народ разбойный лютует. Как стемнеет, лучше на улицу не высовываться, если отпора кулаками дать не можешь. Ты один не ходи, погоди, пока караван поедет. У нас купцы часто останавливаются. Хочешь, я поспрашиваю? Были бы у тебя деньги, то наемника бы в охрану… Но они дорого берут.

– Сюзанна, наемник в качестве охранника для странствующего менестреля – это как-то странно, – у меня дрогнули губы в намеке на улыбку.

Эта милая непосредственная девушка мне нравилась, я даже как-то оттаяла, общаясь с ней.

– Замри! Не улыбайся, а то у тебя треснула корочка и кровит, – замахала она руками и подскочила ко мне. – Не шевелись, я тебе сейчас нанесу мазь. Всё быстро заживет, точно-точно!

Я позволила ей обработать свои разбитые губы. От мази пахло травами и чем-то тонким и ягодным.

– В Лицинии эльфов много, – продолжала щебетать Сюзанна. – Красавчики-и-и… Людей-то они не особо жалуют, брезгуют.

У нас и полукровок-то почти нет. Но вот в Лицинии, говорят, живут. Мужик, он ведь что эльф, что человек, что гном. Баба ему нужна. Ну и вот… Полукровки тоже красивые, но всё же не такие, как папаши их. А уж какие невероятные эльфийки, ты и не представляешь! Пару лет назад путешествовала одна ихняя леди, у нас ночевала из-за разбушевавшейся непогоды. Ох… Глаз не отвести. И вся такая строгая, отстраненная, но вежливая, ничего плохого не скажу. И свите своей ушастой не позволяла нас обижать.

Закончив, служанка закрыла коробочку и положила ее на комод рядом с зеркальцем.

– Ты утром еще болячку смажь и днем. Тут хватит. А тебя как зовут? Ты все время молчишь, никто о тебе ничего и не знает.

– Ты отдыхай, Рэми. А завтра будешь как новенький и сыграешь нам еще. Да?

– Да, – улыбнулась я глазами, чтобы не беспокоить заживающий рот.

Девушка упорхнула, забрав опустевшую кружку и поднос, а я разделась и легла в постель. Долго ворочалась с бока на бок, прокручивая в голове произошедшее вчера и сегодня.